Борис Юдин

Флирт

Лифт флирта. Фиалки приколоты к лифу.
Топадаешь в бездну,то — в небо ракетой.
Ритм флирта. Петрарка купается в рифмах,
Лауру опутывая в сонеты.

Флёр флирта — и хвост у павлина распущен,
Соперника валитолень на колени,
В альбоме у Керн заливается Пушкин
О том, что чудесное будет мгновенье.

Всхлип флирта. Намёки — дурманом по венам,
И запах магнитен, как вальс на баяне.
А взмахи ресничные так откровенны,
Как дам недостатки в общественной бане.

Флирт жарок, как спирт, как пасхальные свечи,
Как тень саламандры, танцующей в топке.
И хочется верить, что счастье — навечно.
И тянутся пальчики к лифтовой кнопке.

*****

“ Знал бы прикуп — жил бы в Сочи.”
Поговорка преферансистов

А я не знаю прикупа — значит не жить мне в Сочи,
И не исправит прикус мой
американский дантист.
И не понять мне пряного привкуса многоточий,
И не вспорхнуть от радости голубем на карниз.

Вот потому-то рвётся бумага в мелкие клочья,
Вот потому-то ночи после любви тихи,
И драгоценные камни никак не выходят из почек.
Ну, а стихи — наказание за будущие грехи.

Ах, вдохновенье! Воздух вдохнул полной грудью, и замер.
Словно нырнул с разбегув чёрную плоть пруда,
В смену весны на осень,в тайну квартирных камер...
Чтоб годовыми кольцами - над головой вода.

Чтоб скатертью стала дорога - и ни конца, ни края,
И пустельга приколота, как брошка, к сини небес,
Чтобы, взмахнув крылами, деревья слетелись в стаи
И стали казацким станом под странным названием “Лес”.

Но ни вздохнуть, ни охнуть. И это необратимо.
Сочи — лишь точка на карте, а карта легла не та.
Щёлкают годы, словно дозиметр портативный,
И строки, будто морщины, бегут по лицу листа.

*****

Холодок по утру да по жилам.
Вкусно пахнет арбузною коркой.
Осень. Деревце обнажилось,
Словно в topless bar стриптизёрка.

Ствол, как шест. Облетают по кругу
Под резинку листочки баксов.
- Что ты, мама, плетёшь подругам
Под романсы румяного Баскова?

Осень. Небо дождями отбелено.
Облака на нём - презервативами.
- Спой мне, мамочка, колыбельную
В стольном городе, во Владимире.

Бьётся тело на клубной сценке,
Словно бабочка между рамами.
Что ж ты, миленький, выкатил зенки?
У жены твоей — всё то же самое.

Жизнь — на полосы, иней - в волосы.
Осень. Возгласы журавлей.
И стоят столбы, словно фаллосы,
На такой обнажённой земле.

*****

Я в запой не уйду и на Дальний Восток не уеду.
Мне налево — лениво, направо —упущен момент.
А в песочнице мальчик куличики лепит к обеду
Из нелепостей Дантова ада и древних легенд.

Вот он мифами формочку, словно песком, набивает
И ладошкой своей отбивает неслышимый такт.
Я бы сел рядом с ним, но туда не выводит кривая,
А прямая — не к месту и выглядит как-то не так.

Геометрия русских дорог — вне ученья Эвклида:
Клином - клин, посох в руки и рюмочку на посошок.
На фиг мифы! Есть фига в кармане, старуха, корыто,
И на шпиле московском распят золотой петушок.

Отпустите меня, безразмерные русские вёрсты!
Жив ещё Минотавр и туристом истоптанный Крит.
Лепит мальчик кулич из песка. Засыпают погосты.
Постою, подожду. Он, надеюсь, меня угостит.

Пегас

Ах, ты конь мой синегривый, белое лицо!
Что ж ты машешь надо мною вороным крылом?
Ветви яблонь истекают золотой пыльцой,
И потоки птичьей страсти омывают дом.

Слышно светлыми ночами как растёт трава,
Занимаются любовью толстые жуки,
Тихо шепчут Водяному сладкие слова
Две молоденьких русалки в глубине реки.

Что ж ты, конь мой синегривый, русский мой Пегас,
Вместо слов цветастых даришь только черноту?
Полночь входит тихой сапой, и ночник погас,
И лежит новокаиннонемота во рту.

Ты не вейся, ты не ворон, ты всего лишь конь.
Сядь, покурим, выпьем водки... На вот, закуси.
Дай на счастье погадаю. Покажи ладонь.
Не тревожься - до Парнаса я возьму такси. В рюмку горькую тихонько оброни кольцо,
На столешнице, как скатерть, расстели рассказ.
Ах ты, конь мой долгогривый, бледное лицо!
О любви да об удаче -в следующий раз.