Музыка

Жонглер

Где-то... Даже неизвестно где.
Там, где небо — зеркало кривое,
Юный и печальный лицедей
Собственной жонглирует судьбою.

Видишь как неуловима жизнь?
Ловят счастье худенькие руки,
Но оно взлетает тут же в высь,
Мячиком весёлым и упругим.

Слава и удача далека.
В облаченьи хохота и визга
Высоко сегодня облака.
День стоит обыденно и низко.

*****

Там у сцены,
Где блюзом блевал саксофон,
И трубач
Облизывал губы
Перед тем как
Поцеловать мундштук.
Там, где чашки на блюдцах
Подвякивали в такт,
Ты молчала
О любви, о вечности и о нас.
А я был дурак дураком:
Тянулся к тягучим звукам
И говорил, говорил, говорил...
А надо было просто...
Но это оказалось
Намного сложней,
Чем укутывать слова
В сигаретный дым.
Ведь между преданностью
И предательством
Разница — несколько букв.

Уличный музыкант

Старенький мундштук прижав к губе,
Тело меди взяв любовно в руки,
Музыкант вдыхает город, чтоб в трубе
Этот город трансформировался в звуки.

Океан живёт в корытах ванн,
Снег идёт по самым жарким странам...
Провода — точь в точь, как нотный стан,
В Ля- минор звучат девичьи станы.

*****

Спит рояль до времени, пока
Не пройдёт по клавишам рука,
Чтоб не млели звуки мёртвым грузом.
И рванётся птицей в облака
Из-под крышки чёрной муз. зэка —
Струнами стреноженная Муза.

До поры до времени... И вот
К пульту птицей дирижёр впорхнёт.
Фрак. Живот. Лицо хмельной весталки.
Взвизгнут скрипки, заревёт фагот...
Зал в восторге приоткроет рот.
Вдохновенно!
Жаль, что из-под палки.

Играют блюз

Когда раскаяния блюз
Заплещет в горле саксофона,
Он изогнётся изощрённо,
Стряхнув воспоминаний груз.

И нас связующая нить
Струною станет контрабасной.
Она раскалена и страстна,
Её вибрация опасна —
Не стоит близко подходить.

И вот, под лампы, на паркет
Летят разменною монетой
Рулады хриплого корнета,
Тоска исчезнувшего лета,
И барабанов: Нет, нет, нет.

А чёрной вокалистки грудь
Рвёт в клочья яркие одежды
И наши слабые надежды,
Что обойдётся как-нибудь.

Бесстыдной музыки волна
Смывает вздор и отстранённость.
И зарождается влюблённость —
Так начинается Весна.

Всё. Тишина — пушистый зверь —
Легла у ног. Погладь немного...
Повизгивает у порога
Звук, зацепившийся за дверь.

Слушая Окуджаву

Давай за радость бытия
       нальём с тобой по стопочке,
Потом поднимем по второй
       за нетерпенье юных.
Ах, неужели это я
       сижу на крайнем облачке
И тихо песенку пою,
       перебирая струны?

Пока гитарная струна
       не изменила свойства,
Пока, с рукой обручена,
       звучать обречена,
Мне сверху суть вещей видна,
       их подлость и геройство,
Мне независимость дана,
       мне молодость дана.

Давай-ка снова по одной,
       чтобы явилась в гости
Весна глотком живой воды,
       предвестницей дорог.
Вот, я стою, совсем седой
       под ивой на погосте.
Я сам себе принёс венок
       и положил у ног.

Я сам себя сплетал в слова,
       отбрасывал увядшие:
Хотелось, чтобы обожгло
       холодное чело.
А время шло едва, едва
       и листьями опавшими
Меня укрыло, замело —
       и в рамку под стекло.

Ах, если б с облака упасть
       всё заревом, да на реку,
Чтоб посмотреть, куда уйдёт
       последний пароход.
Ты песенку, как варежку,
       зимой наденешь на руку,
А время знать да поминать
       когда-нибудь придёт.

*****

Скрипачка водит пальцем по стеклу.
У ног в футляре — лак ненужной скрипки.
Скрип музыкальнее, чем липкость всхлипов
И глупость слов, произнесённых вслух.

Скрипачка, девочка, измученный сверчок!
Окно и скрип. И по спине мурашки.
И, словно хлыст, язвителен и страшен
Смычок, зажатый в правый кулачок.

Из двери класса льётся вальс-каприс,
И вот уже накрыты телом вальса
И ногти, что обгрызены до мяса,
И пальчики, стираемые в визг.

Вальс

Ах, как хотелось обнимать,
По зеркалу паркета шаркать,
Чтоб люстры взвизгивали жарко,
Чтоб — жалко руки отнимать.

Кружил, себя не узнавал,
Прибой танцующего вальса.
Бил в зеркала и стены зальца,
Но даже платьев не измял.

А между тем пришла пора
Потанцевать в кирзе по плацу
И вальса дрогнувшие пальцы
Повестку приняли с утра.

Срывался на фальцет басок
В желаньи выглядеть постарше.
И звали саднящие марши
Печатать шаг, тянуть носок.

Строй от муштровки изнемог,
Жизнь показала новый ракурс
И африканский страус — Штраус
Засунул голову в песок.

Но всё-таки терзает душу
Неповторимый старый ритм —
Иду раз-два, но раз-два-три
Стремится вырваться наружу.

Зовёт оркестр полковой,
Держать равнение направо.
Фуражка — весело и браво,
Как нимб, над бритой головой.

Прощание славянки

По мостовой катился звук
Надкусанной баранкой.
Рвалось из музыкантских рук
"Прощание славянки".

Басисты обнимали медь
И щёки надували,
И невозможность умереть
В пространство выдували.

Пророчит барабан грозу,
А флейта птицей стонет!
И ты монетку, как слезу,
Обронишь на перроне.

Пускай чернеет на ветру
В волненьях и тревоге.
Её найду и подберу,
Когда вернусь безногим.