Полина Вилюн

Вдох

Ветер лижет соль слёз с лица,
Ветер гладит тугое плетенье кос,
Взмах – и в небо вжимаюсь, как в тёплую шкуру пса,
Взмах – и в море гляжусь, как в сини небесной скол.

Вверх – тяжёлой ладонью влечёт к земле,
Вниз – невесомо — несусь легкокрылая...
Вдох – и крик, и мольба – отпустите меня лететь...
Скрип качелей. Дворы. Дай другим покататься, милая...

Выдох.

Потёмки(н)

Январская стынь да инея пересверк,
За створами ставен хоронится тишина…
Упряжка летит с присвистом в ночи-Москве,
Под полозом санным коверкая хрусткий наст.

Приехали, тпрррру! Заброшенное крыльцо
(Ну что ж ты, Като, не выйдешь?). Темно в избе.
Ночь. Платом пуховым укутанное лицо
Исхлёстано ветром. Под звон колокольцев бечь –

Подальше, домой, в приветливое тепло.
(Виват, Катерина!) Лунища ныряет в снег,
Является вновь огромным слепым бельмом.
Чужая душа – Потёмки(н).
Не плачь, Фике…

Золото

Солоно —

В кровь губы искусаны.
Знаешь, смолчать — это тоже искусство,
Чтобы казаться неглупой, вкусно
Каждое слово во рту обкатывать,
На языке чувствовать – русское

— Золото.

И удержать...
не дать вырваться...

Уходя от заката

Пластилиновый город в квадратах цветного стекла,
Как игрушка, забытая кем-то у берега моря...
Мы с тобою идём, по привычке тихонечко споря,
В тёплой пене прибоя и вспышках безумных реклам.

Уходя от заката, от гула ночных площадей
В синий лес, молчаливо вплетающий плети тумана
В колоннаду стволов, в терпкий запах хмеля и дурмана.
Босиком. Здесь почти никогда не бывает людей.

Лес, как храм, молчалив и торжественно строг.
По осколкам цветного стекла мы вступаем под своды,
Где озёрного камня алтарь гладят хмурые воды,
Где поныне живёт белый сказочный Единорог…

Я была

Растеряша-память спутала все даты, поменяла лицам имена.
Девкой белокурой, стервою когда-то
Я была.

В натяженье кожи — ручейки морщинок. Успокойся, сизая весна...
Куколкой опрятной белого фарфора
Я была.

Рубцевались раны, забывалось...Время...Попытаться изменить финал...
Чьей-то безответной первою любовью
Я была.

Развязались нити, линиями — в кожу. Словно отряхнувшись ото сна,
Каждый вдох — последним, каждый выдох — первым...
Я.

Перерождение

Белое вкруг — одно только белое,
Слабое тело сверну, онемелое.
Где-то там — мир, оторопело
Слушаю, слушаю...слушаю...

Мне бы наружу...улечься на ветер,
Плыть высоко-высоко в лете,
Небу вязать из мёртвых петель
Свитер для зимней стужи...

Время пройдёт. Под тонкой плёнкой
Золото глаз — серо и блёкло.
Хрипну. И в горле взахлёб клёкот.
Белое вкруг кружит...

А изнутри поднимается жжением —
ПЕРЕРОЖДЕНИЕ.

Последнее летнее

Хрупкий витраж — стрекозиные крылья —
Жаркие ветры носили... скользили...
Словно волшебной посыпала пылью
Фея из старой плетёной корзинки.

Словно волшебной летучею пылью...

Юркие, день прошивая пунктиром,
Стайкой снуют. Зноем выжжены плёсы.
Собраны древним седым ювелиром
В чёрное кружево — капельки блёсток.

Собраны старым слепым ювелиром...

Плавится небо. Застыло в зените
Солнце огромным оранжевым шаром,
Змеем воздушным на тоненькой нити.
Лето во мне отозвалось пожаром.

Счастьем на тоненькой рвущейся нити…

Чёлка

Замереть и ловить губами тепло капель,
Кружиться по улице, улыбаясь чужим-прохожим.
Вот мой дом — опрокинут в лужи. Он тоже
Немножко странный.
И этим мы с ним похожи…
Я прижмусь к тебе, как малышкою жалась к папе.
Только ты – не он, сухой, да и взгляд построже.
Не сердись, не хмурься, послушай… Можешь?
Я люблю тебя. Я... Люблю...
И, молчанье множа,
[осознание – НЕТ – в грудину вошло, как скальпель]
Сердце встало, оставив [на миг] за гранью…
Шум в ушах колотится: не закрывайте тканью...
Рано... Холодно...
Стойкий запах герани.

— ДА, и я... Возвращайся... – колючий, как боль, осколок…

Удержи меня...выдохом с губ края...
Мой туннель – узкий и непроглядно-чёрный...
Это – счастье, подумалось обречённо...
Таю. Нет меня. Смахните, кто-нибудь, чёлку
С глаз [дурацкая мысль],
мешает.

Проводы

Гладят воду ладони кленовых листьев,
Рыжим лисом в траве промелькнула осень.
Звёзды в землю лягут, скатившись по неба скосу,
Прорастут к весне.

Виноград золотит под солнцем литые кисти.
Полных губ багрянец, монисто, круженье юбок —
Табор летних дней вереницей кибиток — к югу
Птичьим стаям вслед.

И останется лес грустить (пессимист и мистик),
В старой шали, траченной молью, ветхой,
Провожать, склоняя низко седые ветви...
Белым — синим — снег...

Я рисую пустой овал

ты чертил на полях сердца,
перечёркнутые слова...
ты же знаешь, что ты мой царь,
я рисую пустой овал.

нет слезы. по сухому боль.
твой туман не хранит теней.
твоих слов кружевным жабо —
как удавкою. Опьянеть

и нахально в глаза — хоть раз,
ну, не плюнуть, так — посмотреть...
что-то смелости ни на грамм...
ты налей мне ещё на треть...

обогрей меня, отогрей,
отстрани от меня печаль,
в этой старой, как мир, игре
мне стоять в стороне, молчать.

На дне

Комком в груди — проглочены слова.
Крик мечется, расталкивая рёбра,
Зрачки в зрачки — мой страх глядит, как кобра,
И я дышу — с трудом, едва-едва.

Промеж ключиц беглянкою душа
Выглядывать на мир имеет право...
Уже пролилась мёдом вся отрава,
На губы через краешек ковша.

Ты лечишь боль? Впитают рукава...
Кармин — неправда — розовы разводы.
Я не хочу — по краешку развода
Идти в кабак... напиться на аванс...

Перебирать, как чётки, связку дней —
Костяшек стук. Обледенели руки.
Меня всё время брали на поруки,
И, наконец, оставили на дне...

Годен

От плевел зёрна отделив,
Сказал тихонько: Довели,
ДОСТАЛИ, ВАШУ МАТЬ!
Мне нужен целый батальон,
А этих — только на бульон...
Туда же – воевать...

Крылатых снова недобор,
Рогатые ж — как на подбор —
у них м а р к е т и н г...
Наука, театр, криминал:
Мозги и мощь Козёл прибрал,
А чистых душ — лишь старики
да дети.

Припрятать кнут, а пряник — дать...
Несутся к небу поезда,
Пусты места и никому — не светит...
Привольной жизни маета.
Опять призыв. Военкомат.
Ты откоси, а я спрошу
билетик...

Придёт пора, наступит срок,
Я усмирю в себе порок,
Увижу в зеркале его —
Со мною сходен...
Приму крещенье, дам зарок...
Родится правильный пророк
И, раскалив в печи тавро,
Проставит — ГОДЕН...