Лариса Щиголь

Апология змеи

(очень реакционный текст)

Змее подколодной, Империи зла,
Сломали хребет, и она уползла
На север, в леса, под колоду —
За вашу и нашу свободу.
Лежит под тяжёлой колодой она,
Меж тем как свободы — уже до хрена,
И мыши, хватив марафету,
Гуляют гульмя по буфету.
А те, кто решил, что довольно кота,
Не смыслят в делах и котах ни черта:
Кошачий дозор, к сожаленью,
Чреват лихоимстовом и ленью.

Империя — эфа, гадюка, гюрза,
Удав, анаконда, стервоза —
Зато у неё золотые глаза
И грозная сила гипноза,
Империя — аспид, питон, сатана,
Но яд источает целебный она
В аптечную белую чашу,
Опять-таки: в вашу — и в нашу,
И древняя мудрость таится в змее,
И солнце горит на её чешуе,
И алые стяги над нею
В сиянии этом виднее.

Империи дюжи — но склонны ко злу.
И с этим бы надо считаться козлу,
Который валяет героя,
Другую империю строя.
А впрочем, похоже, что выхода нет,
Поскольку на лучшей из лучших планет
Истории колья и перья
Упрочили славу империй.

Змея же... Быть может, она и умрёт,
Затем что приходит известный черёд
Свободы, мышей, диффамаций...
Но может ещё оклематься.

Остановка на Дахауэрштрассе

На улице Дахау
Сижу и отдыхау
И пью-не просыхау
Дешёвый апфель-шорт.

А улица Дахау,
Когда была плохау,
Вела без ноу-хау
На мировой курорт.

А до последней трассы
Жильцам известной расы
Пороли здесь матрасы
И били зеркала.

По улице ходила
Большая крокодила —
До первого угла
Дошла и умерла.

Прощание славянки

Ах, сударь, дело не во мне,
И не в сомнительном вине,
И не в божественном огне,
Свалившемся в сугробы —
А трудно, сударь, жить в говне,
Пускай, и высшей пробы.

Ах, сударь, дело и не в вас,
И не в пинаемой сейчас,
Невыносимой без прикрас,
Ментальности восточной —
А только Бог не слышит нас,
Меня уж, сударь, точно.

И верно, сударь, вам пора:
Идёт военная игра,
А дел амурных мастера
И в ратных, чай, не слабы...
А что до пёстрого ковра,
Что вы сулили мне вчера,
То я его — взяла бы.

Инструкция

Чтобы писать стихи, нужны силы
душевные и физические...
Из разговора

Стишки и силы? Полноте, мой друг!
Легко ли мне в Вас видеть ретрограда?
По меркам века, для сего не надо
Ни сил душевных, ни телесных мук.

Возьмите завалящее стило,
Блокнот, вмещённый в твёрдую обложку,
Диван, пригодный для лежанья в лёжку
(Рожать стоймя, известно, тяжело),
Запас любых дешёвых сигарет
(Конечно, превышающий наличный),
И (на стене, в душе ли — безразлично)
Для Вас особо значимый портрет.
Ну, может, кой-какой ещё лоскут,
Способный имитировать одеяло.
И всё — стихи свободно потекут.
А там — следи, чтоб не куда попало.

Конечно, как со всякой детворой,
Бывают с ними хлопоты порой:
Он младенцы — как же им не дашь
Кому — шлепка, кому и манной кашки?
Но в принципе: лежи себе, кури —
Стишки же сами лезут изнутри,
А ты их, знай, лови на карандаш
И оным же пришпиливай к бумажке.