Григорий Розенберг

Взрослый папа сенбернар

Взрослый папа сенбернар
Важен, словно сэр Бернар.
Он с утра, надев очки,
Кофе пьет из чашечки.

А малютка сын Бернар
Ходит с мамой на бульвар.
Он и сам пойти бы мог,
Но для мамы он — щенок.
Крошечного ростика...
Только метр с хвостиком.

* * *

Гулял я как-то с папой у реки
В воде стояли толстые быки

И каждый без рогов и без хвоста
Стояли для держания моста

А двое самых маленьких быков
Стояли возле самых берегов

И папе я сказал, что я не трус
Что я быков ни капли не боюсь

И смело я пошлепал по бокам
Холодного и мокрого быка

* * *

С бандитской рожей рыжий кот
Щенку проходу не дает.
Лежит, мерзавец, на боку
И все цепляется к щенку.
Как будто шерстяным клубком
Он забавляется щенком.
Засядет тихо в уголок
И ждет, пока пройдет щенок.
И хоть не сильно, хоть слегка,
Но оцарапает щенка.
Уже и ухо, и щека
С утра в зеленке у щенка.
Но глупый и жестокий кот
Щенка опять в засаде ждет...
Не понимает глупый кот,
Пока он ждет — щенок растет,
И скоро вырастет у нас
Щенок породы Водолаз...

* * *

Вечный Часовой

Стояло солнце в небесах,
Стоял солдатик на часах.

Его не заменяли —
Ведь и часы стояли!..

* * *

Звезды, словно лампы горят,
В мире все под током — и вот:
В море — электрический скат,
В доме — электрический кот.

Ската я не знаю, а кот —
Мы давно с ним дружим уже,
Он в одной квартире живет
С нами. На шестом этаже.

Мама про кота говорит,
Да и папа вам подтвердит:
"Он то как розетка искрит,
То как трансформатор гудит!"

Только мне не страшно — и вот
Мы забрались с ним в уголок...
Гладишь в эту сторону — кот.
Ну а в эту сторону — ток.

* * *

Ни учеба, ни игра —
Что за странная пора!
Папа вечно в Интернете,
От утра и до утра.

И на завтрак, и в обед
Только слышишь: "Интернет".
Ну когда же, ну когда
Я услышу: "Интер-да"!

* * *

Поцапались дочки Матрешки вчера,
И злобно бурчали они до утра...
А мама всю ночь не спала в темноте —
Бурчало у мамы всю ночь в животе.

* * *

Безответчина

Я знаком с красивой рыбкой,
Разбивающей сердца
Ослепительной улыбкой
И глазами в пол-лица.

Всех считает дураками,
Лишь в себя и влюблена.
И виляет плавниками,
Словно бедрами она.

Хладнокровная кокетка!
Эгоистка — нету сил!
Я бы лично с ней в разведку
Ни в какую не поплыл.

Врет легко, напропалую!
Улыбнется — и легки —
Изо рта, как поцелуи,
Выплывают пузырьки.

Не тревожится нисколько:
Где у всех других душа,
У нее пузырь и только.
Воздух, больше ни шиша!

Так живет, забот не зная,
Ускользая словно сон...
Я ж, на это не взирая,
Все равно в нее влюблен.

И смотрю, как равнодушно
Мне навстречу ("На, ликуй!")
Посылает свой воздушный,
Свой бездушный поцелуй.

* * *

Тарелки в сушилке поставлены в ряд,
Как люди в затылки друг другу глядят,
Как в очередь встали, не видя лица,
Чтоб сохнуть и сохнуть — и так без конца.
Поставлены четко, как строй из людей.
В сушилке решетка — и прутья на ней.

* * *

Натянуто на мокрые кусты
Невидимых и легких пут сплетенье.
Паук поймал две капельки росы
И смотрит в них, и видит отраженье.

А капли, прекратившие скольженье,
Качают невесомые весы.

* * *

А я стихами воспою
Обычной пуговицы силу:
Засунув голову в петлю,
Она края соединила.

* * *

Предметов — море, золотая жила.
Жизнь коротка — всего не описать!
Так плотно крылья бабочка сложила,
Как закрывают тонкую тетрадь.