Татьяна Калашникова

Напевы

Ой, травиночка-хворостиночка,
девка русская да с огнём.
Закружила меня тропиночка
в чащу тёмную белым днём.
Заблудилася, потерялася

на чужбинушке средь дерев,
да на век в лесу том осталася —
то ли Божий дар, то ли гнев.

***

Не вяжите мне руки белые,
не пытайте меня огнём.
Сердце верное, сердце смелое
не от вас болит, а о нём.
Сердцу жаркому — солнцу красному —
иль бояться ему огня?
Не старайтеся по-напрасному,
не пытайте огнём меня.

***

Cердце смелое — лебедь белая —
расстели крыла да лети.
Сердце смелое неумелое
непрощенному-то прости.
Ты прости ему боль сердешную,
отболевшую наперёд.
Отжурчало водицей вешнею:
«Всё проходит, и боль уйдёт».

***

— Отболит душа, оттревожится,
потерпи еще год-другой.
— Ох, не терпится, да под кожицей
струйкой мертвенной ледяной
подбирается к сердцу верному
та кручинушка, та тоска,
что погубит его, наверное,
что погубит наверняка.

Июль 21, 2002

Песня

Кто-то кровушку твою сосёт, ох!
Ох, почти ни капли не осталося.
Что ж, бледнея, духом занемог?
Иль с тобой сердешная рассталася?
А за вздохом-то опять вздох…
Ох!

Что же глазоньки потухли, голубок?
Иль от горьких слёз повыцвели?
Уж пойди развейся на лужок,
Там девчата пляшут с гармонистами.
А за вздохом-то опять вздох…
Ох!

Коли сердцем-то к одной присох,
Не ходи, не слушай гармониста.
А сплети-ка милушке венок
Да купи богатое монисто.
А за вздохом-то опять вздох…
Ох!

Да ступай-ка к милой на порог,
Молви слово доброе, засватай.
Не тужи. Авось, поможет Бог, —
Чай поди, ни в чём невиноватый.
А за вздохом-то опять вздох…
Ох!

А не пустит милка на порог, —
Запрягай коней да тёмной ночью
Укради, свези на хуторок
Иль куды глядят шальные очи.
А за вздохом-то опять вздох…
Ох!

Кто-то кровушку твою сосёт, ох!
Вовсе уж силёнок не осталося.
Тихо помирает голубок, —
С им его сердешная рассталася.
Не слышён ужо совсем вздох,
Ох!

Января 31, 2000

Песня про брата и сестру

Проросли два семечка —
братец и сестра.
Побежало времечко —
с ночи до утра.

Полетит былиночка
дворовой тропой.
Повернёт тропиночка,
обратясь судьбой.

Приголубит долюшка —
плети да ухват.
— Потерпи, голубушка, —
тихо просит брат.

Наливает долюшка
в чашу горький яд:
«Выпьешь всё до донышка!»
— Потерпи, мой брат.

— Потерпи, сестрёночка…
— Потерпи, родной…
— У меня ребёночек.
— И у нас с женой.

Проросли два зёрнышка —
детки-детвора.
Торопливо времечко —
с ночи до утра.

Разродилась смертушка,
оглушая слух.
Кормит грудью детушек —
горе да недуг.

Молодое горюшко
белит сединой
братову головушку.
— Потерпи, родной.

— Потерпи немножечко,
твой недуг уйдёт, —
брат сестре на ложечке
капли подаёт.

Проросли два семечка —
внученька да внук.
Подустало времечко,
переводит дух.

Зима 2001

В поминальный понедельник

Ой, что же могилка-то твоя провалилася?
Ой, зачем же земелька-то осыпалася?
Знать, плита-то надгробная давит твои косточки,
А душа твоя добрая воспарилася.

Ох, на коленушки-то станет она, страдалица,
Да возведёт к небу рученьки белые.
Ох, заголосит твоя дочь-лебёдушка:
"Тятя, где ты?! Приди, родимый!
Да рукою своею тёплою
Приголубь да согрей болезную."

Ой, что же могилка-то твоя провалилася?
Ой, зачем же земелька-то осыпалася?
Знать, плита-то надгробная давит твои косточки,
А душа твоя добрая воспарилася.

Ох, и стонет она, сердешная.
Ох, и плачет-то над могилкою.
Да ложится на землю влажную,
Да обымает плиту холодную.
Не достать ей тебя, не выкопать
Да не прижать к себе, что осталося.

Ой, что же могилка-то твоя провалилася?
Ой, зачем же земелька-то осыпалася?
Знать, плита-то надгробная давит твои косточки,
А душа твоя добрая воспарилася.

Май 2000