Виталий Амурский

ПО НИТИ АРИАДНЫ

Беседа с Андреем Корляковым

Андрей Корляков — один из тех, кого можно назвать «русский парижанин». Родился он в 1957 года в России, на Урале. Школьником вместе с родителями был на Кубе. Позднее окончил испанское отделение Иркутского института иностранных языков. В 1991 году, в рамках продолжения учебы, приехал в Париж и… остался тут. Его работу над диссертацией по истории литературы русской эмиграции во Франции в период между двумя мировыми войнами постепенно, если не сменило, то, во всяком случае, значительно скорректировало увлечение коллекционированием старых фотографий. Впрочем, не коллекционирование в личный альбом, а, так сказать, «активное». На основе своей коллекции, одновременно изучая судьбы людей русского рассеяния, создал и опубликовал в 1997 году Андрей великолепный альбом - «Русская эмиграция в фотографиях, Франция, 1917-1947». Основу его составили материалы, связанные с культурой: литературой, искусством, музыкой. Точнее, с бытом писателей, музыкантов, артистов, художников… В 2001 году, продолжая тему, выпустил 2-й том. Тема его на сей раз была определена так: «Они сохранили достоинство и честь». Наконец, весной нынешнего года, появился том 3-й: «На пути к успеху»…

В.А.: Андрей, в вашей биографии, кажется, нет ничего «диссидентского». То есть, если пользоваться расхожими критериями советских времен, когда вы оказались во Франции, то были вполне «благонадежным» гражданином. И вдруг — тяга к «запретному плоду», ибо тема «эмиграции», как известно, никогда в СССР не поощрялась… Как это получилось?

А.К.: Да, мне очень грустно и горько сознавать сейчас, что были в моём окружении люди, которые всё понимали и знали, а я ни о чём не догадывался. О русской эмиграции я знал только по фильму «Бег» и ничего более. Даже, когда я приехал на учебу во Францию и прожил здесь 3 года, я также ничего о ней не знал. Все началось со знакомства с Татьяной Алексеевной Бакуниной, вдовой известного русского писателя, Михаила Андреевича Осоргина. Она мне много рассказывала о довоенной жизни русских во Франции и познакомила с другими эмигрантами: Зайцевыми-Сологубами, Добужинским, Мамонтовыми, Озерецковскими и другими. Те в свою очередь меня представили своим близким и друзьям. Таким образом произошла цепная реакция и я стал записывать вначале на диктофон, а в последствие на видеокамеру наши встречи и беседы на одну и ту же тему «Родословная — Гражданская война — Исход — Эмиграция».

В.А.: Впервые приехав во Францию в 1970 году, получив возможность тогда познакомиться с некоторыми людьми из первой эмиграции, помню, я — в ту эпоху еще совершенно советский человек — ощутил огромную пропасть между собой и ними. Мы говорили как будто на одном языке, а являлись жителями совершенно разных — нет, не стран! — вселенных. Одни и те же слова, если угодно, выражали очевидно не одинаковые чувства, состояния. Интересно, в вашем опыте проявилось ли нечто схожее? Все-таки оказались вы тут на два десятилетия позднее, многие из россиян первого Исхода уже совсем состарились...

А.К.: Скажем так, мне повезло. Я по натуре очень сентиментальный и впечатлительный человек. Во время бесед так проникался тем, что пережили и испытали русские эмигранты, что мне казалось и представлялось, как наяву, всё что я слышал. Я впитывал, как губка, всё самое хорошее — стал более правильно говорить по-русски, понемногу исправлять свои манеры и взгляды. Стал правильно оценивать исторические события. Главное не лицемерить. И, я думаю, русская эмиграция, это заметила и оценила. Большинство — люди доброжелательные, но в меру осторожные, добрые и отзывчивые. Особенно те, кто родился в России накануне или во время русского исхода.

В.А.: Перелистывая ваши альбомы, выпущенные под маркой парижского издательства YMCA-Press, Андрей, я, как, вероятно, многие, нахожу в них двойную основу. С одной стороны, на снимках, собранных под их обложками, лежит печать семейной интимности; с другой стороны, печать большой истории, с ее ледяными ветрами, кровью, трагедиями… Составляя, складывая постепенно эти изображения ( не только, конечно, снимки, но разные афиши, буклеты и т.п. ), какой нитью Ариадны вы пользовались: сентиментальной или документальной?

А.К.: Для меня важны и чувства и документальная правда, ведь фотографии не лгут — здесь некому, да и незачем было фальсифицировать снимки, как это делалось в Советской России. Мне становится радостно на душе, когда в процессе создания макета очередного альбома, я узнаю и нахожу всё новые и новые имена и судьбы. Это же прекрасно спасти от забвения какого-нибудь шофёра такси, в прошлом молодого офицера, исполнявшего свой долг перед Отечеством, или обычного судебного исполнителя из Рязани, не примерившегося с большевизмом и выбравшим свободу в изгнании.

В.А.: Сколько снимков насчитывает сейчас ваша коллекция? Как она пополняется? Наконец, что, на ваш взгляд, в этом собрании наиболее ценно в плане историческом?

А.К.: Мне трудно оценить количество фотодокументов, скажем 30-40 тысяч, но к ним можно и добавить сотни и сотни фотографии, которые хранятся у тех, кто предоставил, предоставляет или предоставит их еще для моих фотоальбомов. Все они исключительно ценны для меня — я считаю, что неинтересных фотоснимков не бывает. Это зависит от знания той эпохи, которую они воспроизводят, а я совершенствуюсь каждый день.

В.А.: А что бы вы могли сказать о людях, помогающих вам?

А.К.: Однажды мне довелось услышать мнение нескольких русских эмигрантов по поводу моих альбомов: «Вся эмиграция делится на тех, кто уже попал в мои альбомы, и на тех, кто ещё нет, но не потому что они этого не хотят, а потому, что мы ещё не успели встретиться, или же я даже не догадываюсь об их существовании». Я вполне с ними согласен. В большинстве случаев это я проявляю инициативу и обращаюсь к потомкам первой волны русских эмигрантов, когда встречаю от них доброжелательность, за что я им очень благодарен. Бывают также случаи отказа, но очень редко.

В.А.: Андрей, я представил читателям «Других берегов» только три ваших фотоальбома. Но ведь это не единственный ваш вклад в изучение истории русской эмиграции. Если можно, о других уже реализованных работах и намеченных проектах…

А.К.: С середины 90-х годов я каждый год езжу во время католической Троицы на русское кладбище в городке Мурмелон, что находится в Шампани. Там я впервые узнал о русском Экспедиционном корпусе, который воевал и погибал вместе с французами в 1916-1918 годах против общего врага. Тогда-то я и решил выпустить о русских героях отдельный альбом, судите сами результат — 1000 фотодокументов на 656 страницах. Этот фундаментальный труд был выполнен в соавторстве с парижским военным историком Жераром Гороховым. В данный момент я помогаю другому военному историку Гражданской войны, Виталию Жуменко, реализовать альбом под названием «Военный портрет офицеров Белых армий», в который войдут 800 редчайших фотопортретов.

В.А.: Могу ли я попросить вас показать сейчас на страницах «Других берегов» несколько снимков из разных альбомов, которые уже опубликованы и которые, вероятно, появятся в будущих изданиях?

А.К.: Буду рад представить несколько снимков с комментариями к моим будущим альбомам "Русский исход" "Дети в эмиграции".

В.А.: Нельзя не обратить внимание, Андрей, на то, что снимки ваши очень высокого качества. Насколько я знаю, впрочем, значительная часть коллекционного материала попадает к вам отнюдь не в идеальном виде. То есть, вы не просто коллекционируете, но реставрируете с помощью компьютерной техники изображения, которые, казалось бы, почти полностью выцвели, пожелтели?..

А.К.: Фотографии в большинстве любительские и часто плохого качества. В среднем, каждой фотографии я посвящаю примерно от 20-ти до 90 минут. Но от альбома к альбому я совершенствую мастерство реставрации этих фотографий. Поэтому самая главная для меня проблема - это чтобы все они были одинаковые. Чтобы темные превратить в средние тона, а самые бледные сделать такими, чтобы они приближались к более контрастным фотографиям. Я их реставрирую. Это не значит, что я убираю каких-то персонажей на фотографии, я просто ретуширую маленькие точки, царапины, разорванные места или уголочки. Это очень трудоемкая работа.

В.А.: Если кто-либо из читателей «Других берегов» захочет связаться с Вами, может быть, что-то спросить, что-то выяснить или просто — поддержать в поисковой работе, как это можно сделать?

А.К.: Начиная с третьего тома книги будут выходить тематически: "Русский исход", "Дети в эмиграции", "Русская культура в изгнании" и "Русское кино в изгнании". Таким образом, все фотографии, которые я отсканировал и буду сканировать, займут место входить в своих тематических томах. Я открыт к любому сотрудничеству и диалогу, если речь идёт о сохранении памяти русских эмигрантов. У меня есть сайт emigrationrusse.com, на котором можно найти не мало информации о моих книгах.

В.А.: Что ж, успеха вам, Андрей!

Париж.