Полина Вилюн

Турнир

Мы рвёмся из оков и чахнем на свободе,
Нам ведом счастья вкус, но кровь не горяча…
И уксусом вино к закату перебродит,
Чернеет фитилёк, затушена свеча.
Я королевский Шут — рыдаю, хохоча.
Пробрался в Короли и тут же был низложен.
Я оказался прост, но простотою — сложен
И оставляю всё, мой пуст и хладен дом.
Беспамятен и зол — ничто меня не гложет,
Пусть покосится крест над брошенным гнездом…

О, Донна! К Вам спешу, подранком пасть при входе,
В недобрый час рождён, скончаюсь в добрый час…
Вы гоните меня, но коли не угоден,
Зачем бретелька чуть…чуть падает с плеча?
А на устах горит и Ваша жжёт печать.
Не поцелуя, нет, простого взгляда — строже
Запрета нет. И как ослушаться возможно?
Умрёт последний луч, окрасив ночь в бордо…
Я оставляю всё, лишь только меч — из ножен!
Пусть покосится крест над брошенным гнездом…

Пусть закружится день в безумном хороводе,
Пусть кровь, как хмель, пьяна, потешимся! Ворча,
Встречает нас Судьба, подержанная сводня,
Ждёт случая с бедой иль смертью обвенчать…
Примерив и фату, и маску палача…
Великим — забытье, величие — ничтожным…
Я не герой давно, мой выбор осторожен –
И этот выбор — жизнь. С запасом, на потом…
Турнир! Турнир! За взгляд, за жаркий взгляд из ложи…
Пусть покосится крест над брошенным гнездом…

Пусть время, разделив, нас всё же вместе сложит:
В круговороте лиц, в калейдоскопе сложно,
Мой милый друг, найти лицо одно…
Как — прошлое — я мёртв, как — будущее — ожил…
Пусть покосится крест над брошенным гнездом!

Перезимую

Повисает ресничка на краешке века.
К горизонту, на встречу с занудою-тучей
уплывает за окнами серое небо.
Я моргаю. Гирлянды синичек на ветках...
Город мой на отшибе, худой, невезучий, —
обветшал, обезлюдел,
как будто и не был...
Ветер в парке пинает листву и газеты,
почему-то не слышно вороньего грая...
Я не плачу — ресничка. Носочки стираю,
от беды закрываю все в доме розетки,
и смотрю, как зимой возвращается лето -
моя дочка в меня
потихоньку играет...

Пиррова победа

Кукловод устал
от жалоб, обрезал нити.
Куклы на гвоздях
Висят без движения,
Абсолютно свободны.

Неровно

Ухожу в никуда, по ту сторону пыльных зеркал мониторов,
С каждым символом — глубже, по нити, связующей тонкие пальцы.
Это танец, последнее-дикое-страстное-жгучее-танго,
Это шахматы, покер, whatever. Простая обманка.
Мы своё отыграли и нам остаётся лишь сдаться,
Провалиться побитово в старую кроличью нору.

Помоги мне, малыш, мы с тобою ведь братья по слогу. И кровно.
По ходам проводов я спешу, чтоб комочком свернуться под сердцем.
Мы живём расфасованы в разных коробках, брикетах бетона и стали -
Продолжением клавиш. Уже не вернусь — оторвали...
Просто я. Просто ты. Чтоб узнать, нужно просто всмотреться
И увидеть обрывочки нитей на пальцах — неровно...

Не разрывай связки

В стену спины вжавшись,
Сипло дышать... С визгом —
тянутся руки, стянут,
Низко стоим.
Низко.

Выше ползи, слышишь?
Не разрывай связки,
Сизое небо стиснет,
Здравствуй "в гостях...
сказки"...

Плач или всхлип — вырви,
Ноты звенят в горле,
Мне не взлететь — киви,
Ввек не понять —
горлиц.

Сросшись в одну спину,
По позвонкам — точки...
Твёрдо выводим "минус"
в каждой ячейке.
Сочен,

Звучен посыл — матом...
Тянутся смять — руки,
Тянутся сжать — в атом,
Вот беспредел
скуки...

В стену спины вжавшись,
Сипло дышать... С визгом —
тянутся руки, стянут,
Близко уже.
Близко.

Рассвет проступит фреской на стекле

Рассвет проступит фреской на стекле,
окрасит стены в розово-лиловый,
я оброню нечаянное слово
естественно, как выдох.
Полететь
расклёвывать рябину свиристелью —
смотреть, как вьюга покрывала стелет,
или упасть нагой в тепло постели,
ловить твой вдох. На белом
полотне —

играть в слова. На матовости кожи
по-детски узких спин, уже бескрылых…
Мы чуем, чувствуем, что нас уже накрыло…
Мы помним, что когда-то
было — можно,
касаний тёплых губ не замечая…
не отвлекаясь, не… скользить по краю,
границы бытия легко стирая,
мешать туман серебряною
ложкой…

А после чая — перед Рождеством -
Смотреть в тебя и флиртовать невинно...
Смотреть в тебя — второю половиной —
декабрьским шутливым
божеством…
Скрывая шрамы. Посмотри, не видно?
Писать друзьям про "наше ничего"
Напаивать конверты сургучом,
И рассылать их почтой
голубиной.

Галчонок

Одним рывком мы снесены с орбит,
замешаны в закаты цвета крови
и — барабанной дробью — в серость кровель
рассыпаны. След солнечной арбы

дождём размыт на крошечные блёстки...
Мы перестали быть с тобой добры,
и, разлетевшись тысячами брызг, -
мы перестали жить. Увы. Серьёзно.

Ты не простишь мне этой правоты.

Влилась дорога в новый поворот -
нас увлекла с собой, наобещала...
Дела забросив, мы по ней — с вещами,
не убоясь ни тягот, ни воров.

И в никуда. Безумством увлечён,
ты стал жесток и часто безрассуден,
легко проставив роспись в Книге Судеб,
легко и отказался от неё...
А я ещё хочу,
пускай осудят,
тебе взлететь галчонком на плечо...

А казалось

жила
оказалось -
ходила по чужим лестницам
думала любви вымолю
выстрадаю за послушание
посмеялись и выпустили на паперть
кто подаст
кто продаст
кто к себе возьмёт
всегда третьей
лишней
не вру
не
жила
а казалось
эй встретишь
приговори к высшей...
[не хочу жить полумёртвой]
...только из твоих
рук

Покупка

Меня покупали:

мяли, трогали, гладили,
на цвет, на просвет,
смотрели, не слиняю ли,
не покрашусь ли, не усядусь ли,
не вылезу ли
пухом, пером, мохера махрушками.
хрена вам.
искали бирку, где
написано — как обращаться -
не отбеливать, не стирать,
не прижигать горячим и химией,
не выкручивать и не вешать,
просто давать отлежаться.
а нашли другую:

СДЕЛАНО В: Любви и Согласии
ХРАНИТЬ: Бережно
ПТИЦА: Синяя
МОДЕЛЬ: Самая Настоящая
:)

Ниточка

Тонкой ниточкою белой в шутку шею обвязала
в знак любви — простая метка. Мне тебя безумно мало.
Без тебя — осиротела. Мы встречаемся всё реже,
только знаю — шаг налево — переломит, перережет...

Белой ниточкой бумажной — не капрона, не кевлара -
о тебе напоминанье, неминуемою карой...
Кровеносные сосуды нашего с тобою тела,
нашего с тобою Завтра — не окрашу алым – белы.

Автопилот включён

Автопилот включён, обожжённые руки кутай -

Жаром до волдырей — взрывы сверхновых звёзд...
Прикосновений боль... ждать, наслаждаясь мукой -
Детка, в какой дыре жизнь без тебя извёл
Я — На живую нить собранные детали?...
Куклой тряпичной жил. Таял во мгле свечой.
Не мухлевал, играл — просто играл — чем сдали...
Детка, скажи мне... Нет. Выстави просто счёт...

Чай из твоей руки чуть отдаёт цикутой,
Хочешь меня — бери. Автопилот включён

Из воды

Из воды
поднимается
к небу церква,
и мне кажется — слышу трезвон колокольный.
Купола. Не гоните пришедшего к вам,
я уверую здесь. И, простившийся с болью,
новый,
ясный лицом
я под своды войду,
отпуская в полёт беспокойную душу.
и мне кажется, что на меня снизойдёт
благодать. Просветлённые лица старушек -
гладь озёрная глаз -
как чистейший родник...
Всепрощение? Нет... Понимание. Белым
светом были крещёны — на Божьей крови.
Всё плохое уходит на дно -
отболело...

Умножаем солнце

Всё красиво. Глаза подчёркнуты чёрным,
Улыбки и фразы — незаученно натуральны.
А ты опять о работе, глаза горят увлечённо…
Я киваю уже давно… машинально.

Подбираюсь вплотную, обвиваю руками локоть,
Как бы так, обняв, прижаться к тебе поближе…
«Катастрофа в мире, террор, в политике — склока» .
Да, я слушаю, милый. Да, конечно. Я слышу…

Из-за столиков — смешки да женские взгляды — косо.
Шепоток. Отчётливо слышится: «Дура-баба».
Размалёванная малявка, повиснув на дядьке рослом,
Приглашает его пройтись, погулять «по пабам».

Ночь темна. За окном фонари одноного в лужах
Балансируют. Cмешно моргают, качая шляпой.
Тень от кошки мелькнула — спешит на ужин,
Покормить скорей своих котят косолапых…

И, касаясь губами, тихонько тебе на ухо
Прошепчу: «Я соскучилась… Я… Так редко тебя вижу»…
Да катись всё… Стукнет дверь за парочкой глухо.
Мы с тобой… Только мы… Два очкарика ярко-рыжих
Умножаем солнце. В веснушках, желтее пижмы.
:)

Вспоминай

Разводили костры
Где-то в тёмных кавернах зрачков —
Немота, слепота, в лунных отсветах бледные лица.
Память — старый семейный альбом
Разорвать,
Раствориться.
Уходили в отрыв
В никуда, в обиталище снов.

На сетчатке печать -
Слой за слоем снимай, дурачок.
Вот и я в глубине — в окружении старых знакомцев.
Нас сковали с тобой
самодельные
лёгкие кольца,
поцелуй и простая
церковного воска свеча.

Вспоминай же меня! Ну! Теплее — тепло — горячо!
Ятаганом луны потроши гобелены на нити –
Где моя? Где твоя? Три старухи смеются — ищите…
Это ты, это ты, это ты, это ты… это я…
По неверной дорожке на синей как смальта водице
Уходи…Уходи…Подожди…
Забери и меня…

Мир дёрнул неба тетиву

Мир дёрнул неба тетиву, хлестнув по пальцам...
Стрела взвилась в зенит, звеня. Простить? Остаться?
На спинах белые круги — и в центре мелом
Стоят кресты... Амур, Амур... Вот солнце село -
Последний блик на острие. Успеть раздеться...
Лишь оперение дрожит — в районе сердца...

Антоновка

Осень-досада. Рванина и космы,
Босые ноги в уродливых струпьях,
Сцеплены руки. Найдётся заступник?
Кто медяков ей отсыплет горстью?

Нищенка! Нищенка?
Шалая? Шалая!

Всполох в глазах — малахитовой зеленью...
Плечи худые, сума обветшалая -
Гнала взашей, на порог не пускала я,
Не подаём — уходите — не велено...

Шалая? Шалая!
Нищенка? В клеть её...

Из-под бровей соболиных, чёрных,
Словно с оттяжкой мазнули плетью.
Разом разгладилось, cтало летним -
Личико — яблочком запечённым...

Нищенка! Где?
Королева инкогнито...

Не подаём — уходите — не велено.
Вдруг рассмеялась, откинув голову,
Мне протянула в ладони — антоновку,
Глянцево-гладкое сердце осеннее...

Мости дороги жёлтым кирпичом

Мости дороги жёлтым кирпичом —
Душа на взлёт потянется с разбегу,
Следов цепочка — выпавшему снегу
Отправится нечаянным письмом,

И не грусти. Не стоит. Ни о чём.

Мости дороги плитками разлук,
Не важно, что они непрочны, хрупки,
Укладывай отжившие скорлупки
Небрежно, не жалея, — под каблук.

Мости сейчас. Ведь скоро выйдет срок.
Пока слеза чиста и мысли лёгки,
Пусть упадут звенящие осколки -
И разлетятся радугами строк...

Диагноз

Торопливо иду, сиротливо
Под зонтом — бессловесным воем,
Всё, что было привычно — вдвое —
Пополам меня разделило.

Полу-лица вкруг, полутени -
Оплело и заполонило.
Сумасшествие прикатило
Так по-свойски и без истерик...

Закрутило за спину руки,
Закатило пару затрещин.
Я просыпалась — в щели трещин...
Я проснулась — тебя аукать...

Холодная ярость

На расстрел — доброхотов, которые знают, как жить,
Тех, кто лезет — немытыми — в душу, в семью, по живому -
Резать правду. Терпение есть? Одолжи!
Мне уже не хватает, меня засосал этот омут,
Где я камень пытаюсь найти в очень мутной воде,
И ложится — весомое, тяжкое — прямо в ладони,
И лежит на ней — жаркое яростно, словно влитое...
Пальцы жжёт — не разжать... Понимаешь, что хочешь покоя...
Но не так...Остаётся лишь, сжавшись внутри,
холодеть...

За…

Как чертовски больно хотеть тебя,
Принимая в спину штыки минут...
За окошком молча дожди скорбят,
Забери меня, слышишь, из октября.
Забери меня.
Забери меня
Всю. По венам бежит напалм,
В каждом нерве дрожит иголка —
Нет сил стерпеть. Забери мою дрожь
Хоть не всю, хоть напополам.
Забери меня.
Забери меня.
Я уже не могу выносить твой взгляд,
Это ломка, родной, это пламя меня пожрёт
Изнутри. Я свихнусь. Я не выдержу больше так.
Кочегар, зараза, подкинул ещё угля.
Я пойду вразнос,
Забери меня...
ЗАБЕРИ МЕНЯ.
Часовой механизм поставлен на цифру пять,
Настороженно тикает, ёкает, жжёт нутро.
Прикоснись ко мне, солнце, освободи. Спять
Со мной. Ну, пожалуйста, спять.
Забери меня...
Забери...
За...
Как чертовски сладко хотеть тебя...

Облако

Облако дремлет,
Обняв подушку горы,
Дышит тихонько.
Долго взбирался наверх
Зря. Там лишь серый туман.

Как твоё имя, Звезда?

..Как твоё имя, Звезда?
Мы знакомы. Последние несколько дней
ты часто смотришь в моё окно,
читаешь следы на тропинках вен,
за компанию пьёшь вино...
..Как твоё имя, Звезда?
Сколько раз тебя брали в плен?
Отдавали за поцелуй, за расширенные зрачки,
За желание — рвали в клочки,
Оставляли сдыхать в траве...
..Как твоё имя, Звезда?
Я чувствую кожей твой свет,
Может быть, тебя уже нет
Несколько сот тысяч лет,
А ты всё ещё светишь мне.
..Может быть, тебя уже нет,
но в этом небе над головой
Ты жива — слепок с моей души.
Ты жива, ты живи, дыши.
Канул в полночь протяжный вой —
..Как твоё имя, Звезда?