Владимир Ободзински

Боги рождаются утром

(отрывок из работы «Искусство сводить счеты»)

Я уже не человек. И теперь главное — научиться доверять себе. Если мне удастся достичь состояния полного доверия, это ознаменует начало новой жизни, рожденной на почве высшей воли. Доверие уже приходит, точнее, оно лишь задевает своим мощным крылом мое безумное сердце. Обычно, это случается по утрам в дороге к рабскому труду, которому я обязан концентрацией мысли, сгущаемой часовым отрезком пути. Это состояние всеобъемлемо, оно способно вместить зеркальную тишину озер и восходящее торжество горного леса. И даже аристократическую голубизну неба, которое впрочем, не занимает мое воображение, я не вижу в нем тех символов, которыми его награждают примитивно-романтические особи. Для меня — оно лишь циферблат с огненной стрелой солнца днем, а ночью — холодного медальона луны.

Я не человек. Мне все же удалось достичь этого. Доверие к себе должно быть пропитано высшим умением слышать свои желания — этих алчущих псов, рвущих меня на куски. Порой кажется, что меня самого вовсе нет; вместо тела, должного служить, пусть даже не слишком исправно, — только пристанище для жаждущей насыщения стаи. Доверие к себе должно начаться с любви к ней, с прекращения сопротивления ее притязаниям, и наилучшим для этого периодом жизни всегда будет молодость. Моя, исполненная слепой мудрости, вечно возвращающаяся молодость.

Я не человек. Мне удалось достичь этого. Я стал никем, чтобы весь остаток жизни посвятить на превращение в Бога. Мое теперешнее состояние — глубочайшая скорбь, вызванная осознанием невозможности встречи с людьми, прекратившими жить задолго до моего рождения. Читая их бриллиантовые мысли, я переживаю состояние интеллектуального сближения, мгновенно сменяемого непостижимым физическим удалением. Так они пульсируют во мне. Так звучит моя любовь к ним. Иногда я близок радости, конкурирующей со счастьем.

Доверие к себе должно быть насыщено абсолютным слухом к своим мыслям. Слух должен претерпеть эволюцию от чувственно-регистрирующего органа к органу глубочайшей дипломатии, способной начать диалог с моей первобытной сутью. Но цель переговоров не в обуздании, о нет! В разделении...

Но вот, мои звери поутихли. Инстинкты, завернутые в оболочку стандартных определений, уже готовы превратиться в слух, они начинают понимать смысл своей миссии, они уже почти готовы к сотрудничеству. Раздвигая тишину по-утреннему пустынного вокзала, с мягкой властностью входит поезд.

Я стал никем, чтобы весь остаток жизни посвятить на превращение в Бога. Я сказал «остаток всей жизни», хотя это может случиться в любой момент, даже в 7.35 утра.