Другие берега / Имануил Глейзер

“И на скале, замкнувшей зыбь залива
Судьбой и ветрами изваян профиль мой”.
М. Волошин

Эти складки земли
я запомнил ещё с Коктебеля.
Эти волны холмов,
словно давнего бунта следы.
Четверть века назад
первый раз
в день последний апреля
этот подвиг природы
сквозь призму отдельной судьбы
я увидел воочью,
поднявшись к могиле поэта,
Ханаанский пейзаж
мне открылся с горы Енишар.
Не вчера ли вот здесь
завершилось строительство Света,
первозданной красы
допроявлен божественный дар?
Я промчался один
на своём драндулетике старом
сквозь чужую страну,
сквозь толпу крутолобых холмов.
Так похожи они,
только нет среди них Енишара
и волошинский профиль единожды
без двойников
был изваян навек
из чернеющих скал Кара-дага,
И навряд ли
ещё раз
свиданья с поэтом дождусь…
Я живу у холма,
где к стихам не привыкла бумага
и не знает никто
ни единой строфы наизусть.
Но с утра небесами
такие плывут акварели,
и стихией морской
так насыщены
воздух и свет,
что развяжется в памяти сам
узелок Коктебеля,
где Господь наяву
перед нами
предстал как Поэт.

«Земля колыбели могил укачала,
Покрылась травой и забыла о них».
П.Антокольский

Кто бывал в Коктебеле, тот знает о чём разговор.
Кто туда приезжал не за солнцем, не за халцедоном...
Причастись первородства полыни у вздыбленных гор
И театра теней на поверхности Хамелеона.

Ты стремился увидеть тот шарик, где жить довелось,
У тебя в багаже Чудеса рукотворные Света,
Но нанизано сердце на эту крылатую ось
От могилы до профиля с палубой Дома Поэта.

И припомнятся все, кто бывал у поэта в гостях,
Звал кого, письма слал иль беседовал в белом хитоне,
С кем стрелялся, кому он представить успел Таиах,
И от белых и красных спасал в непродавшемся доме.

Больно глянуть на родину — видится мартиролог.
Там ни разу ты не был, а был, так хотелось бы снова
В Бернгардовку, помнишь, в Елабугу, Владивосток,
В Переделкино и на Ваганьково, и в Комарово...

Этих русских поэтов могилы, все их адреса,
Что знакомей душе, чем астрологу звёздная карта.
Там в глазницы цветов неоглядно глядят небеса,
Но из гроба не выйдет никто на манер Бонапарта

Кто бывал в Коктебеле, тот знает, как тянет туда
Отовсюду где б ни был ты, как нетерпение мучит...
С юбилейного счёта когда-то собьются года,
Но с могилою профиль вовеки веков неразлучен.

Въедливым дымом вот уж который конверт пропах,
Отгородившись от плещущей в окна весны.
Я так давно живых цветов не держал в руках.
Будням затёртым нечем кормить мои сны.

Только любви ещё не затвердел янтарь.
Мошкой ещё трепыхается в нём душа.
Где-то в подспудье щемит пролетевший январь,
К сердцу приставив негнущийся кончик ножа.

Превозмогая сомнений твоих тишину,
Горько сутулясь под ношей надежд и тревог,
Ламп не гашу и, спиной повернувшись ко сну,
Выбрать пытаюсь козырную карту дорог.

Кто я и что я, и кем я тебе прихожусь?
Как мне расправиться с этой таможней судьбы?
Близится день, когда не в телефон расскажу
Всё, что не знают ещё провода и столбы.

Отвлекись от погоды, забудь,
Как ведёт себя Цельсий за окнами.
Новостей отмирающих муть
Отруби — и да будь они прокляты!

Вынь себя из духовки земной,
Оторви от горелого противня.
Пусть останется всё за стеной,
Чем унылая потчует родина,

Где скребётся судьба взаперти
Изначально порочного замысла.
Над собою вчерашней взлети,
Чтоб хоть что-нибудь выстроить заново.

Это я, прозевавший свою
В край удачи законную очередь,
Сквозь разлуку тебе говорю,
Заударные рифмы ворочая.

“Да не будет дано умереть мне вдали от тебя”
И.Бродский

Да не будет дано…
Всё в одной уместилось строке.
Чем разбавлю первач,
От ожога спасая аорту?
Да не будет дано
самой чистой любви и тоске,
янтарю уподобясь,
диковинкой сделаться мёртвой.
Да не будет дано
подменить богоданную суть
самогоном таланта
в словесном его суррогате
и, хватаясь за воздух,
навеки бездарно уснуть
и тебя не увидеть хоть раз,
хоть и в белом халате.
Да не будет дано
шутнику, тамаде и творцу
сделать старой охотнице
этот нежданный подарок
на последней тропе,
подошедшей вплотную к венцу,
и свечу и струну
обрывая коварным ударом.
Да не будет дано и тебе
под усмешки молвы
ипостасью вдовы
опечатать цветение света
и бесплотный мой образ
беречь от бесстыжей травы,
что травою забвенья
зовут мудрецы и поэты.

Отболело, отлегло, забылось...
Сорок лет под ясным солнцем лжи.
Я благодарю судьбу за милость —
За свободу позднюю души.

Всё, что полюбить успел с рожденья,
Превратилось в золотой запас:
Языка родного наважденье,
Неизбывный свет любимых глаз.

Небеса нисколько не милее
И трава всё та же, и вода,
Но о клетке птичка не жалеет
Ни в полёте, ни в тепле гнезда.

Мне свобода душу распрямила,
Одарила собственной судьбой.
Помогла на перекрёстках мира
Быть не кем-то, а самим собой.

Отболело. Отлегло. Забылось.
Не померк Добра ориентир:
Жить любовью, уповать на милость,
Как подарок принимая мир.

2.