Другие берега / Полина Вилюн

подарить тебе небо

фонари... этот город не помнит — не знает звёзд...
только в гулких колодцах дворов, где дома стеной,
отражения в лужах дрожат — акварель развёл
кто-то первый, уже и не знаю — Адам ли? Ной?

фонари... словно шоры. твой город пустых витрин,
обезличенных лиц, безголосого хора толп...
где-то начат обратный отсчёт. прозвучало "три".
раздавали хлебушек, рыбу и красного — грамм по сто...

фонари... как замена свету. не стоит смотреть наверх.
не пытайся думать, морщинки не красят дам...
краем уха всё время слышу, как где-то звучит "Аве" —
ни Марии, ни Цезаря... тихонечко "я воздам"...

фонари... кружевами... уводят от неба взгляд.
медвежонок с медведицей больше не смотрят вниз...
млечный путь... в/ременная, удавкой, скользит петля,
я рисую звёзды, родной... я рисую... считаю дни...

приходи в участок за мной, а сможешь — так забери...
у меня за пазухой — камень, в кармане — фига, на сердце — крест...
через полчаса фонари не зажгутся в твоём дворе —
я хочу подарить тебе небо... до первых лучей зари...

засуха

засуха. хрупкие тени земли
в воздухе — маревом — сны, силуэты...
туч треугольник [как след от стилета]
снова до белого света пробит...

засуха. рябью на стёклах очков...
близкое небо, набухшее влагой,
жаждет прорваться. так правильно. ладно.
[пусть что угодно вопит дурачьё]...

засуха. хрупкие тени надежд...
ждёт утоления.
ждёт урожая.
жестом неловким к себе прижимая
пыльные клочья вчерашних одежд...

безымянный стих

со мной никто не говорит, никто не пишет,
и всё, что было, догорит. совсем не свыше
мне ниспошлют обид и бед — и залатают...
я всё ещё живу тебе...
я всё ещё живу в тебе...
под синим пламенем небес —
всё дольше, медленней разбег —
но я, дурацкий человек, ещё летаю...

начинается день

ты не знаешь, с чего (почему) начинается день...
он к закату закончится — сам или вместе с тобой?
то ли к вечеру ты, как апостол, пойдёшь по воде,
то ли явишься пыльный и пьяный обратно, домой...
убиенных минут штабеля (телевизор — футбол),
доктор скажет — пора — с понедельника новую жизнь...
вроде, всё как у всех, вроде поровну бед и забот,
не дури, старина, ну с какой тебе стати тужить.
и жена, как жена. и работа, и дети, и дом,
только жжёт в сердцевине, горит, из огня — в полымя —
для чего-то оставлено место. пустое. одно.
и на спинке гвоздём кто-то вывел "попробуй занять"...

ты не знаешь, с чего (почему) начинается день?
для чего это всё, если в каждом вопросе — ответ?
облака проплывают
в спокойной-спокойной воде...
я, конечно, уйду, если выдержит водная твердь....
я, наверно, вернусь, если эти ответы — не те...

дождевые монологи

слишком ветрено сегодня,
дождь с утра стегает лужи —
словно маленькие ноги
за окном по жести ходят,
точно кто-то непослушный
в форточку — всё боком, боком...

ставен лопоухи уши, скрипов скрипки —
годик,
годик —
двадцать капель да семёрка
на стакан воды студёной —
поминутно и подённо
я веду беседы с Богом...

до того

выходила из дома, смотрела по сторонам,
выбирала тропинку, не помнящую следов —
ни босых пяток, ни сапог, ни колёс карет,
стригла светлые волосы коротко, под каре,
встретив утро в пути, искала, что было — до...
до того, как судьба нарекла повстречаться нам...

до того, как судьба нарекла повстречаться нам,
где-то были два мира, что после слились в один,
если я сумею вернуться к началу, смогу понять,
из какого сплава была отлита твоя броня,
из какого моря в глазах точки серых льдин,
над какой бездной натянут, звеня, канат...

над какой бездной натянут, звеня, канат...
лунных слёз дорожки — сваями в горизонт...
отражения жизней... как зритель в немом кино,
оставалось вздохнуть — и вплавиться в эту ночь...
был поставлен навскидку диагноз себе — шизо,
я, как сталкер, наощупь, рискуя остаться — над...

я, как сталкер, наощупь, рискуя остаться — над...
возвращалась к исходной точке за разом раз,
возвращалась к себе, отправляясь искать тебя,
заколдованный круг, непонятный другим обряд....
скоро утро, скоро... а, значит, уже пора...

с ума

так легко сойти с ума… даже проще, чем остаться...
продевать в иголку нерв, раны штопать через край,
взрослых игр не приняв, быть немножко иностранкой,
верить в то, что "возлюби" — не синоним "покарай".

небо — мерить от земли, тучи — почитать за море,
не искать слова, зачем? если главное — не вслух…
восседая на золе в самой тёмной из каморок,
знать, что принц придёт во сне, и стараться не уснуть.

незаметно постареть, ни на йоту не взрослея,
фею приглашать на чай — и болтать о пустяках,
покупать за звон монет жаркий аромат кофеен,
собирать ночную мглу в толстый глиняный стакан…

отмечая каждый год, как свечами, — светом станций.
да, пора перебираться... даже проще, чем остаться...
если здесь, с тобой остаться —
так легко сойти с ума…

в пурпур

глубина — в пурпур — ни выплыть, ни всплыть, ни взять,
можно только поддаться и рухнуть в лиловый свет.
не судьба тебе, милка, бродить по чужой Москве...
шторм накроет... накрыл — с головой — да ещё на пядь.

глубина — в пурпур, как отсвет моих невстреч,
незнакомств, небезумств, нецелованных кем-то губ.
от небелых ночей охрани меня, Петербург,
если Рига не сможет... не может меня сберечь.

глубина — в пурпур — как песня стучит внутри,
глубина — в пурпур... как в воду — не выдох — вдох...
подними меня на руки. руки твои — мой дом.
погружение... deep... умоляю, смотри... смотри.

глубина — в пурпур... прошу, подари мне дно...
подари мне дно... в тёмно-синих тенях ресниц...

гончие сердца

гончие сердца [косточкой в сердцевине]
слышат биение, мчатся на мягких лапах...
помню, как вишенки мы протыкали спицей,
крика не слыша... капель кусая кляпы...
путать следы, чтобы дольше... не оторваться...
струйкою дыма стекать по лицу тумана,
чтоб на растерзанной нашей с тобой кровати
[не вспоминай!] геркулес уплетать, как манну...
косточкой вырвут тебя из меня, мой рыцарь...
знаешь, оно не умеет... совсем не биться...

слово

и мы с тобой — на разных островах,
а я — так глупо — не умею плавать...
последний лучик вкруг лица — оправой,
как нимб. ступни — расплавленною лавой
ожжёт песок. в воде — не видно дна...
а ветер — парашютики-слова...

так много сказано,
так много — ни о чём...
кричу тебе — до немоты —
да где там...
молчит в ответ насмешница-планета,
кому-то предлагая наше лето,
так, за безделку,
за «люблю» — отдать...

— родной, ты спишь?...
— ...
— да так, дурацкий сон...

— чего ты подскочила, спи, смешная...
— ты знаешь...
— знаю...
— точно?
— точно знаю...

и станешь невесом...
и слово ляжет тонким льдом под ноги —
перебежать...
и чашечки весов —
качнутся
в еле видимом поклоне...
вольёмся в одуванчиков колонну,
взлетим — и улетим —
куда угодно...

из нет и да — сплетённые дороги —
прогнутся под сансары колесом...