Элла Титова (Майка)

Пряно-пьяно-чумно-грешное

Жемчужины лунных кратеров

Ржавой выщербленной брошкой
(А была ведь слитком золота)
В середине млечной стежки
Кое-как луна приколота.
Ювелир в пенсне ругается
Над фальшивками блестящими —
Проиграла ночь-красавица
В карты звезды настоящие,
Переправив по фарватеру
Контрабандой в день завьюженный...
Но в глубинах лунных кратеров
Слез моих дрожат жемчужины.

Поминки

В метро поезда. Шаг — и ты уже Анна Каренина.
И пусть красота моя чуточку будет подпорчена.
Заплачут друзья, загрустив по ушедшей без времени —
Не зря я, пожалуй, в предсмертной агонии корчилась.
В любом небоскребе есть окна с призывом падения.
Глаза отведи, ну, и побоку все обстоятельства.
Полиция скажет — простой суицид, к сожалению.
И дождь надо мной оркестровой тоской остаккатится.
Еще есть таблетки. Одной упаковки достаточно.
И пусть там себе, на вершине реакций химических,
Беременность чувств разрывается болью внематочной,
Чтоб мне отчитали потом некролог поэтический.
Закончилась жизнь. И не важно — в петле, или в озере.
Поминки устроены. Выпито сколько положено.
И я в новой жизни — безмозглой, как рыло бульдозера,
С прилавка маню покупателей рыбой мороженой...

Стихи на песке

Бьется жилка на виске —
Только выстрели.
Строить замок на песке,
Много смысла ли?
Я трудилась столько дней
Над фасадами,
Дунул ветер-лиходей —
Так и надо мне.
Все труды — коту под хвост,
К черту с матерью.
А с волны большой ли спрос —
Раз и на тебе.
Мне досталось от стихий —
Правда чистая.
Но зато мои стихи
Точно выстоят...

Холодно без тебя

Зной, как кисель, тягуч —
Ложкой увязнешь в нем.
Небо в заплатках туч
Вдруг излилось дождем.
Вырвался из глубин
Грома нежданный крик.
Капли стекло витрин
Рябью покрыли вмиг.
Плакать мне здесь одной,
Камень тоски дробя.
В жаркий июльский зной
Холодно без тебя...

Сходят с ума по-своему

Сходят с ума по-своему пальцы в момент касания,
Гладя на мониторе неощутимость букв.
И без того нестойкое, зыбкое мироздание
Пылью ложится под ноги и исчезает вдруг.
Ноликам с единицами разум не полагается.
Свыше запрограммирован боли неровный слог.
Если в моих признаниях важен залог страдательный,
Значит,
           страдать и мучиться,
                                            мне завещает Бог.
Жизнь то кнутом,
                           то пряником.
                                               Русло судьбы в излучинах.
То,
      что сегодня пишется,
                                       не принимай всерьез.
Просто погода ветрена.
                                    Просто весна измучила.
Просто я много выпила
                                    водки,
                                               тоски
                                                         и слез...

Шторм

Удивляйтесь, иль нет — не привлек меня рай на Багамах.
Не понравились вовсе мулатов тугие тела.
Капитан рыжеусый мне сердце не тронул ни грамма.
И в мужчинах на палубе я ничего не нашла.
Зря наивный Амур караулил меня у порога
И потратил напрасно количество энное стрел.
Лишь седой океан, что казался холодным и строгим,
Напоил меня страстью и мною владел, как хотел.
Неуемной волной он ласкал обнаженные плечи,
И почти не дыша, на полоске песчаной гряды
Я соцветием майским ему открывалась навстречу,
Каждой клеткой вбирая потоки соленой воды.
Он входил в мое лоно, и странное наше сплетение
Рисовала звезда серебром на небесном холсте.
И в песочных часах в ожиданье застыли мгновенья,

Чтобы тут же мелькнуть у созвездия Рыбы в хвосте.
Но последней волной, то святой для меня, то порочный,
Океан уступил, словно взвесил все против и за.
И закончился шторм, бушевавший три дня и три ночи.
И твоими глазами смотрел океан мне в глаза....

пряно-пьяно-чумно-грешное

Я надеждой твоей стану...
Распрями-ка скорей крылья.
Буду клянчить у океана
Ураганом испортить штиль я.

Стану звезды срывать с неба —
Пришивать их к своей блузке.
(Ах, сейчас станцевать мне бы
В новой юбке, такой узкой.)

Суетясь на чужой кухне,
Я тебе испеку сласти.
А потом целый свет рухнет,
Подожженный огнем страсти.

Пьяный, пряный, чумной, грешный
Будет рушиться мир в щепки.
— Ты полюбишь меня?
— Конечно!
— Не отпустишь?
— Держу крепко.