Генрих Шмеркин

ИЗ ЖИЗНИ РЕК

ИЗДАЛЕКА ДОЛГО

Течёт как-то река Волга.

Долго течёт.

Издалека.

Глядь, навстречу ей — Лена, тоже река.

— Привет, матушка! — шумит река Лена.

— Здравствуй, коли не шутишь, — отзывается река Волга.

— И куда это ты, мать, течёшь ни свет, ни заря, если не секрет? — интересуется Лена.

— Да никакой не секрет! — говорит ей Волга. — А теку я, как обычно — в Каспийское море.

— Да?! И что ж ты там в такую рань собираешься делать?

— А ничего не собираюсь, — отвечает Волга — впадаю я туда, вот и всё.

— Знамо дело, впадаешь. — продолжает Лена, — А откуда течёшь, — хотелось бы знать?!

— С Валдайской возвышенности.

— Ну, так уж прямо — с Валдайской! — не верит река Лена, — А если без булды?

— Ой, брось ты, Ленка, свои штучки! — начинает бурлить река Волга. — Сама не знаешь — любого школьника спроси.

— Ну, мать, спросить-то я спрошу — базару нет. Только если ты так уж прямо в Каспийское море со своих Валдаев собралась, то каким ветром тебя аж сюда, за океан, занесло?

— За океан?!

— Ясное дело, за океан. Смотри: вон Гудзон, вон остров Манхэттэн, вон статуя Свободы, вон штаб-квартира ООН, вон аэропорт им. Джона Кеннеди, вон Аркаша Подольский, мэнээс бывший, на Брайтон-Бич хот-догами торгует. Нью-Йорк это, мать, Америка… А ты мне рассказываешь...

Вот сучка эта Ленка! — думает река Волга. — Всё ей надо. Вечно суёт нос, куда не нужно. Я ж не прошу её отчитываться, как она сама сюда попала. Сидела бы в своей Сибири, впадала бы в своё море Лаптевых... И кому какое дело — куда и кто сейчас течёт? И откуда эта привычка жлобская — вечно выпытывать да вынюхивать?!

ЕНИСЕЙ И АНГАРА

Течёт себе как-то старик Енисей, видит: рядом Ангара волны вздымает. Аппетитно так вздымает, соблазнительно. Засмотрелся Енисей на красу её таёжную и говорит: «А не слиться ли нам, милейшая Ангара, в экстазе?».

Взяла Ангара и слилась с Енисеем. По сей день разлиться не может.

Только какой уж там экстаз? Кавалеру поди-сосчитай — сколько столетий уж стукнуло! Да и, как выяснилось, у Енисея таких, как она — целый гарем. Он ещё, оказывается, и с Тунгусками всякими сливается. С Нижней, с Подкаменной, с другими...

Стала Ангара по сторонам поглядывать. А толку? Из молодых — разве что Беломорканал. Да и тот не такой уж юный. Девятый десяток скоро. Никакого тебе выбора. А ей бы сейчас кого-нибудь такого… юного…

«Эх-ма, — думает себе Ангара — сейчас бы Сталина, Иосифа Виссарионовича! Ужо настрогал бы народ каналов под его чутким руководством — молодых да свеженьких. Вот была бы житуха — хоть кажный день сливайся! Сегодня с одним, завтра с другим, послезавтра — с третьим!».

И с грешною этой мыслью влилась она в объятия мужа свово постылого, внося разброд и смуту в воды его говорливые, племя Енисеево.

СПЛЕТАЙ-ВЕНОК

Завязали Дунаю глаза платочком, в игру с ним начали играть.

Вышла сначала на берег Дуная —

как вы думаете, кто?

Правильно, мадьярка.

В воду цветок бросила.

Поток его принял и дальше почесал.

Увидали этот поток словаки — стали алые маки бросать.

От Украины до самой России — дети советской страны столько цветов понакидали, что просто не продохнуть. Тяжко Дунаю, муторно.

А дети — они и есть дети. Известно, кто: русские, армяне, украинцы, белорусы, молдаване… И другие национальности, населяющие нашу необъятную Родину...

Короче — завалили бедную речку растительностью так, что не вздохнуть, не охнуть, да ещё и спрашивают:

— Дунай-Дунай!

А ну, узнай:

где чей подарок?

— Что значит? — спрашивает Дунай.

— А то, что угадай: кто это всё в тебя побросал?

А Дунай (он же не видит, у него глаза завязаны), не раздумывая, и выдаёт им из последних сил:

«Определённо, они, пархатые, мамашу ихнюю...».

КОНСЕРВИРОВАНИЕ И ХРАНЕНИЕ ДЕНЕГ

У СЕРДЦА

Собираясь на поезд, пассажир П. Корчагин долго решал, куда бы понадёжней спрятать деньги. В конце концов, он обернул их целлофаном и втиснул в потайной карман нижней рубахи — поближе к сердцу! И действительно, деньги остались целыми! А вот окровавленный целлофан пришлось выбросить. Всё это может подтвердить (если на него хорошенько нажать) удачливый сержант ж.д. войск Н. Островский, принимавший участие в работах по устранению последствий аварии на перегоне «Южный-Шепетовка».

О СЧАСТЬЕ

Простояв сорок лет за прилавком пивбара «Ветерок», Захар Шахов скопил порядочную сумму. А чтобы не догадались, жил в нищете. И ютился в подвале. Был в том подвале чулан, где Шахов держал деньги, поскольку сберкассы остерегался. Деньги он хранил старым способом — в чулках, набивая их по самую коленную чашечку, а то и выше. И таких чулок накопилось у него немало.

Однажды, когда Шахов ушёл на работу, в его подвал проникли воры. Прощупав и простучав каждую пядь помещения, они, наконец, распахнули дверь чулана. Увидев набитые деньгами чулки, аккуратно прислонённые к стенке, они приняли их за протезы, и ретировались несолоно хлебавши, решив, что попали в протезную мастерскую. В итоге наводчик вместо трети добычи получил трижды по шее, а ты, мой читатель, возможно, вспомнил, как, прошёл однажды мимо своего счастья, так и не поняв, что оно совсем рядом...

ДЖИЛЬБЕРТ

Будучи в загранкомандировке на Ямайке, советский инженер В. Чкалов попал в необычный переплёт. Получив месячное жалованье, он спрятал его в портфель. Но, как только он вышел за ворота фирмы, на остров обрушился небывалой силы ураган, получивший впоследствии имя «Джильберт». Ураган подхватил Чкалова, поднял на высоту 350 м и со скоростью 250 км/час понёс над океаном, мимо тростниковых плантаций Кубы — прямо в Соединённые Штаты Америки! На территории США «Джильберт» ослабил свою мощь, благодаря чему Чкалов мягко спланировал на свежевспаханное кукурузное поле.

Ну, как вы сами понимаете, за такие полёты он был из командировки отозван и вскорости очутился в Москве. Да, главное забыл сказать. Портфелишко-то с получкой — тю-тю! Зацепился при взлёте за ямайское дерево и — ищи-свищи!

С тех пор Валерий, на всю жизнь запомнивший этот прискорбный случай, никогда не кладёт деньги в портфель. Выходя на улицу, он прячет их во внутренний карман лётного комбинезона и застёгивает карман на все восемь пуговиц, семь из которых он пришил по своей личной инициативе дополнительно.

ЧУДО МЕЛИОРАЦИИ

Вообще-то, когда нормальному, извиняюсь, читателю вдруг ни с того, ни с сего на глаза слово «мелиорация» попадается, он почему-то тут же зевать начинает. Только не такое это уж чудо великое, чтоб ему целую заметку посвящать. А речь вот о чём. Жил себе на улице Костлявой некто Жилкин. И служил он в НИИ мелиорации, хотя про эту самую мелиорацию знал понаслышке. А специалистом он был как раз хорошим, и не в смысле мелиорации, а в вопросах предоплаты, бартера и списания земли с учёта. И служил он в этом самом НИИ главбухом, и деньги имел хорошие — сами догадываетесь почему. И хранил он всю свою наличность — тайком от жены — в коммерческом банке «МИРАЖ». Потому что этот самый «МИРАЖ» ему по дороге — как раз между работой и тюрьмой — был. А там уже — и до Костлявой рукой подать! А стены у банка были шире метра, бетонные. Запоры и сигнализация стопроцентной надёжности. Такой, словом, банк — «МИРАЖ»!

И прошёл вдруг слух, что трудящимся свои трудовые и другие накопления — в недвижимость превращать надо. Взял Жилкин с собой рюкзачишко понеприметней и пошёл после работы в банк за деньгами, чтоб их сразу в недвижимость превратить. Пришёл, значит, на место — и ...сам в эту недвижимость превратился! Окаменел, потому что видит: на том самом месте, где с утра ещё банк стоял — пусто, а вместо банка — поле скошенной ржи! По левую руку работа его помещается, по правую — тюрьма, как положено, а банка — как не бывало, и, что делать, неизвестно! Поднял Жилкин с поля колосок неубранный, жуёт его старательно, а заодно и мысль нехорошую разжёвывает: «Ну, хорошо! Пусть банк миражом назывался, пусть! Но я же туда лично денежки таскал — «на предъявителя», самолично в квитанциях расписывался! Значит, мираж — не банк! Значит, поле — мираж! Но, с другой стороны, стою я тут и колосок этот зубами своими кровными перелопачиваю — аж дёсны сводит! Значит, всё-таки банк — мираж?!».

И дошло до него вдруг, что всё, что с ним было, и всё, что есть сейчас — мираж чистой воды! Но, опять-таки, вся заковыка в том, что миражи только в пустынях случаются. А раз так, раз всё кругом — пустыня, то откуда у него сейчас во рту колосок этот сочный, зёрнами набухший?! И вспомнил тогда Жилкин, что недавно НИИ его драный опыты какие-то мелиорационные на прилегающих территориях проводил и даже ветку водопровода куда-то тянул. А он как главбух ещё счета Центроводпрому на 2 км труб — кажется, ¾ дюйма — подписывал. А в газете потом даже заметка про эксперименты эти долбанные появилась и называлась она по-идиотски: «ЧУДО МЕЛИОРАЦИИ»! Значит, вполне могло случиться, что пески обезвоженные влагой напитались и рожью разродились! А банк «МИРАЖ», что раньше на песках этих зыбких стоял, оттого так и назывался, что чистейшей воды миражом был! А ведь если хлеб — мираж, деньги — мираж, то значит, и вся наша жизнь — мираж?! Значит, и все мы, и вся наша страна, и мелиорация всей страны, и Ленин, и пролетарии всех стран — все миражи, значит?!

Тут вдруг клубы пыли в небо взметнулись — это по просёлкам мимо поля трамвай с грохотом реактивным промчался. И оторвался Жилкин от своих мыслей, и почудилось ему, будто в трамвае том мятущиеся глаза жены его драгоценной промелькнули. Сорвался Жилкин с места, догнал трамвай, на подножку запрыгнул и давай жену свою искать! А в салоне-то пусто, никого нет — только воздух спёртый, и мечется трамвай тот без пассажиров, без вожатого — по ухабам, в светлое неизвестно что и обратно! Спрыгнул Жилкин с подножки, носом асфальт пропахал и как раз перед своей девятиэтажкой на Костлявой и оказался. Нырк! — в квартиру, а там уже — ни ковров, ни вещей, ни мебели, ни жены! Всё, блин, миражом оказалось! Дёрнулся Жилкин обратно — схватил такси и снова — к банку! А на том месте уж не поле ржаное скошенное — уже новое светлое здание воздвигнуто капитально. «ГЛАВУПР Жизнеобеспечения Граждан» называется! А на крыше опять — «МИРАЖ» огромными буквами! А рядышком — клумба, а на ней — земля парует, и стебельки подкошенные валяются. Повалился Жилкин на клумбу и давай землю зубами рыть — деньги свои искать, вырыл траншею двухметровую и вылазить оттуда не собирается. Приехали пожарные — тянут его из ямы, а он упирается — землёй отплёвывается! Так и не захотел из ямы вылезать, а напрасно. Потому что объяснялось всё очень просто. Очень просто всё объяснялось. Ведь деньги наши не водица и просто так испариться не могут! И понятное дело, они в таких случаях другим достаются! Потому что в то самое время жена его бесстыжая — это со снятыми-то деньгами! — уже не в трамвае, а в самолёте со своим молодым хахалем тряслась! В Испанию, за недвижимостью!

...Вот какие чудеса мелиорации в нашей жизни иногда происходят!