Василий Пригодич

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

* * *

Мне истина разверзлась в Слове.
Возликовал телесный прах.
В славянской, грязной, вязкой крови
Мой храм, мой стыд, мой грех, мой страх.

Бунтует, черная, и жаждет
Себя спесиво расплескать.
Душа изъязвленная страждет
Молиться, каяться и лгать.

Мой род глумлив, талантлив, мрачен —
Погромы, войны, мятежи —
И я, последыш, молью трачен,
Иной судьбы не заслужил.

И я, как вы, питаю в сердце
Страх перед Господом Живым ,
Презрение к единоверцам
И ужас расовый к чужим.

И мне воздастся полной мерой
За вашу кровь, за ложь, за блуд,
Когда меня в тумане сером
На виселицу повлекут.

И я, в петле забившись гнусно —
Марионетка-арлекин —
Подумаю о том, как грустно,
Что я не сын родных осин.

1976

* * *

Глухонемой меж кукол хора, —
Усталый, нежный и хромой
Любовник дряблой Терпсихоры
Идет в метро. Пора домой.

Зал пуст, как пошлая бутылка.
Нога болит. Спектакль не впрок.
От пропотевшего затылка
Клубится в сумерках парок.

Отхаркались аплодисменты.
Привычный грим небрежно стерт.
Затасканные комплименты
Нашептывает грустный черт.

Где композитор, балетмейстер?
Жрецы, завистники в душе...
Ушли варить невкусный клейстер
Для будущих папье-маше.

Шестнадцать полных рюмок пота
Он выплеснул сегодня в зал,
Такую дерзкую работу,
Валясь с катушек, показал.

Толчками перла боль, помногу,
Как водка в глотку с утреца.
Он грыз прокушенную ногу...
Никто не понял хитреца.

Ночь сладострастно бархатиста.
Он едко шутит чуть живой...
И обаяние артиста
Как нимб, чадит над головой.

1983

Д. Л.

Десять лет — ресниц смеженье Шивы.
Прежнее — как вишня в сентябре.
Десять лет — беззубый и плешивый —
Я бренчу уныло на домбре
Стихотворства, буйства, окаянства.
Милая — в рыданьях и в соплях...
Я с тобой в юдоли постоянства,
Как с коханой пани юркий лях.
Жизнь — такая пакостная штука
(Головопроломен пируэт),
Но непоправимого кунштюка
Все еще не вытворил поэт.
Ктесифон — священный город Кеев.
Глух свинец начитанных страниц.
В государстве пьяниц и лакеев
Стерегут засовы у границ.
Споловинив жизнь, ушел из мира,
Толком ничего не возлюбя.
Кособоко сотворил кумира:
Праведную, мутную — тебя...
Протяни ладонь — булыжник брошу,
Вытру слезы, опахну крылом.
Улыбнись щербатому Гаврошу.
Марш вперед — не думай о былом.

1982

* * *

Я мнил: на жизненном застолье —
Талант — как скатерть-самобранка.
Итог: в удушливом подполье
Меняю жизнь на перебранку.

Казалось: бесов покорив, — мы
Достигнем Царствия Господня...
Растрата. Стершиеся рифмы
Остались в кошельке сегодня.

Проворовались Просвистали
До оглушительной болятки...
Тела и души — не из стали.
Мне нужно складывать манатки.

Я ухожу к Фата-Моргане,
Я вырываюсь из плененья...
Я поиграю на органе
Божественного песнопенья.

Душа бессмертна. Дар мой тоже —
Не пузырек в вине искристом.
Возьми меня, угрюмый Боже,
В ансамбль поденщиком-хористом.

Спою Тебе стихом Давида,
Как кенар в золоченой клетке,
Про приключенья индивида
На этой маленькой планетке.

1982

Поэтам прОклятым

...Мещанская драма.
Холуйский смешок.
Судьба Мандельштама —
Барак и мешок.
Морщины. Седины.
Скандальная гнусь.
Гортанью Марины
Пред Богом клянусь.
Партийных буржуев
Имперские сны.
Бугаев и Клюев
Молитесь за ны.
Как майская пчелка,
Зароюсь в песок.
Ахматовой челка
Щекочет висок.
Подобие знака
Мне выжег палач.
Шаги Пастернака.
Шушуканье. Плач.
Приятель, налей... так
На четверть стопца.
Кузминская флейта
Да славит Творца.
Наветы. Запреты
До Судного дня.
Большие поэты,
Простите меня.
Хоть ростом я вышел,
Умом не дошел.
Позвольте, как мыши,
Проникнуть в подпол
Дворцов химеричных,
Что грезились вам
В трудах горемычных...
Российский бедлам —
Дурдом вездесущий —
Советский Парнас,
Где райские кущи
Взрастили для нас...
Где нож и веревку
В изящный букет
Сплести с поллитровкой
Сумеет поэт.

1979

Комаровская элегия

Г.М.

Мной финский берег не воспет:
Залив, и сосны, и поляны,
Где расточился тонкий след
Былых насельников румяных.

Уж не звучит Суоми речь
Над этим богоданным краем,
И истлевает русский меч
Во мху за дровяным сараем.

Расшвыривал так валуны
Какой неведомый метатель...
Я — гость полуночной страны,
Пришелец, не завоеватель.

Сюда бегу я, словно тать,
В оцепененье, в пароксизме,
И тут со мной не совладать
Ни откровению, ни схизме.

С собачкой дряхлой, спи, жена,
И не спугни стихотворенья.
Вокруг такая тишина,
Как за мгновенье до творенья.

Луна сквозь стекла метит в лоб
Виршеслагателю угрюмо,
Ведь здесь опущен в землю гроб
Равноапостольной Акумы.

На кладбище — учителя —
Магистры ангельских ликеев...
Благословенная земля
Богов, титанов и пигмеев.

Пол долгой ночи печь топлю.
Дрова чадят. Стихи — насмарку.
За что я родину люблю? —
За комаровскую хибарку.

1978

* * *

Снегирь, клюющий ягоды с куста, —
Я — красногрудый воин Параклета —
Печалуюсь, что жизнь моя пуста,
Безвидна — инфузория из Леты.

Жена бездвижна. Все никак, не так.
Мать помирает. Худо все до рвоты.
Державин — фанфаронистый * —
Его бы к Пахану в штрафные роты.

Жизнь званская. От пуза жри да пей...
Жизнь самозванская оплачена в рассрочку.
Ямбической поэзии репей
Не вырвать с мясом — прорастает в строчку.

Устал я с Богом воевать впотьмах.
Дыхалки нет, силенки на пределе.
Дуркует бес, лупцует в зверский мах.
Стишок пишу — и будто я при деле.

Стихи — фуфло, да не мои, а все.
Нет смысла в сочинительстве сокрытом.
Я — василек в налившемся овсе,
Раздавленный животного копытом.

Смешно, когда пузатый господин,
Уподобляясь птичке и цветочку,
Сказать боится: тяжко, я один,
Я помогу... Не надо ставить точку.

Не ломанусь. Спасение от бед
В пленительной осознанности чуда:
Все есть, как есть. Советской власти нет.
А в арабесках — демонов причуды.

1997