Елизавета Липхардт

Дыханье любви в полумраке столетий

* * *

На цыпочках я захожу в твою душу,
Ты ловишь мой медленный взгляд...
В пространстве бесчувственном и безвоздушном —
Таинственный древний обряд.

Ни слова, ни жеста — лишь трепет, как ветер,
Как тихий русалочий смех,
Дыханье любви в полумраке столетий
И снег, улетающий вверх.

* * *

...И будет утро. Будет всё иначе.
Я вдруг проснусь свободной от тебя.
Растают в новом дне аккорды плача,
Переходя в обыденность дождя.

И я благословлю твой дар нежданный,
Поистине достойный королей —
Вздох одиночества, знакомый, Богом данный,
Белила облаков сквозь тушь ветвей.

* * *

Прости меня за отрешённый взгляд,
За то, что встречи строже, чем прощанья,
За то, что в душных цветниках желанья
Я обрываю все цветы подряд.

Прости меня за твой ненужный плен,
Которому виной — недоуменье.
Потерян ты — увы! — в моих владеньях,
Средь лабиринта неприступных стен.

Нам не понять обманчивости жажды,
Мы в поисках любви теряем страх,
Но не находим на чужих устах
Того тепла, которым бредит каждый.

Напрасный труд, забыть пора давно...
Греховен час духовного затменья.
Любви не отыскать в прикосновеньях,
И оттого в душе моей темно.

* * *

Отказ. Прощанье. Я опять одна.
И воздух сразу стал пустым и диким.
Оцепененье — словно тишина
Обрушилась многоголосым криком.

Ещё мне не понятен до конца
Уход твой. И нелепая улыбка
Ещё скользит по линиям лица,
Чуть дрогнув от сознания ошибки.

* * *

Пусть мне не дотянуться до тебя
Сквозь ночи мглу, сквозь крыши, стены, камни,
Но самый воздух полон ожиданья,
На вдох и выдох темноту дробя.

В моём дыханье — твой далёкий лик,
В моей крови — твоя печаль и нежность...
А завтра, как всегда, игры небрежность —
В твоей улыбке — мой неслышный крик.

* * *

Моя любовь — невиданная птица,
Ей не дано сложить усталых крыл,
Ей не дано на землю опуститься,
Она летит, пока хватает сил.

Моя любовь — осенний день багряный,
Избыток цвета, как прощальный дар,
Избыток радости в угаре полупьяном,
Чтоб заглушить отчаянья удар.

Но день за днем — в надежде на спасенье —
Моя любовь — в прозрачной тишине —
Лишь тиканье часов до пробужденья —
Дыханье ветра на твоем окне.

* * *

Поднебесье хмуро и сонно,
Расплескалась мгла невзначай.
Как украденного ребёнка,
Убаюкиваю печаль.

Настороженно-терпелива,
Что свершилось, тому и быть.
Если будет печаль криклива,
Мне придётся её убить.

* * *

Лучезарность тоски одаряет листвой
В полумраке блаженной печали потери.
И деревья безмолвно стоят надо мной,
Как над маленькой тенью уснувшего зверя.

В поднебесье царит первозданный покой,
Вновь объявленный сдержанным тактом ненастья.
И мне кажется — завтра я стану другой,
В терпком веере карт — неожиданной мастью.

* * *

…И вновь касается разлука
Оцепенелой, злой души.
Зверь в клетке стонет... Нет, ни звука!
Мучения не разрешить.

Захватывает дух от боли,
Но тонких губ не дрогнет нить.
Мой зверь угрюм, привык к неволе
И на цепи умеет жить.

Прощанье ничего не значит, —
Холодный и учтивый жест.
И только зверь мой тихо плачет,
Уткнувши нос в густую шерсть.

* * *

Забыты сны и радости неволи,
И черный дым взлетает в небеса,
Рассыпаны цветы. И в белом поле
Стою, не различая голоса.

Все позади — тревоги и сомненья,
Окончена вчерашняя игра,
И сцена шутовского представленья
Покрылась пеплом моего костра.

Отстегиваю запонки манжет,
Снимаю грим с усталого лица.
Ведь в пьесе столь затасканный сюжет,
Наивно ждать счастливого конца.

Я знаю — в небе много новых звезд,
Я знаю — завтра птицы будут петь,
Но с высоты своих весенних гнезд
Они и не заметят эту смерть.

* * *

О чём грустить? О том, что нет пути
Туда, назад, где первой грусти омут?
О том, что нам с тобою не найти
Той нужной двери в лабиринте комнат?

О чём грустить? Ведь стоит нам заснуть,
И рядом с нами силуэты, лица...
И питерской туманной влаги муть,
В которой нам нельзя не заблудиться.

О чём грустить? Ведь лет прошедших взмах
Как вдох и выдох нежен... Что ты, милый?
Но контуры дрожат в твоих глазах,
И кажется любовью то, что было.