Виктор Фет

Понять прошедшее не в силах

ОТКУДА?

Откуда мы узнали имена
камней и птиц? Каким секретным взглядом
их разглядели? Кем утверждена
цена всего, что обитает рядом,
но чуждо нам, как облаку — пчела,
как гром — цветку, как времени — пространство?
Откуда мы узнали их дела?
Как мы определили их места,
и в новые вписали паспорта
вещей и слов первичное гражданство?

ИВАНУШКА

«Не пей из козьего копытца, —
грозится умная сестрица, —
не то обрушится беда»,
Но далеко до родника.

А на краю солончака
копится долгими годами
в грязи, истоптанной следами,
мутаций мутная вода.

Там жизнь свои бросает споры
в микроскопические поры,
в пустые полости песка,
где меркнет свет, и смерть близка.

Вот путь Аленкиного братца:
рассыпаться и вновь собраться;
в глубь бытия, не в глупых коз
направлен мой метемпсихоз.

Сквозь тел горящий лепрозорий
пройдя каналами латрин,
я царь червей и инфузорий,
я бог фотонов и нейтрин!

Пусть я потомок обезьяны,
я вижу дали осиянны,
летя по линии луча;
я дружен с силою земною,
и вся природа, как парча,
расстелится передо мною!

Мне виден вызов жизни новой,
веществ просторные ряды,
и жесткий луч звезды суровой,
и шок отравленной среды.

И я растаю и остыну,
как песнь в ночи, как угль костра —
и ты тогда войди в картину,
и сядь на берегу, сестра.

И снег сойдет, и в запах прели
легенда новая моя
вольется ручейком свирели
в метаболизме бытия.

СЛЕД

Слепи себе из пластилина
очередного властелина
в зеленой тоге, без лица.
Дай в лапки липкие монету,
как потемневшую планету,
где жить придется до конца
под властью этого слепца.

Потом сомнни его в комок,
чтоб больше зла творить не мог,
чтоб дать урок другим тиранам;
забрось в коробку под диваном.

Потом прошелестят века,
и археологи в пустыне
найдут монету в середине
окаменевшего комка.
И с осторожностью великой
в музейной зале под стеклом
уложат след эпохи дикой,
игравшей в поддавки со злом.

ВОЛНА

Как знает точка, где она
на плоскости нанесена?
Послушны мысли геометра
и строчкам древнего труда,
тростник качается от ветра,
рябит остывшая вода.
Вообрази: из ничего
создать иное естество,
совсем другие имена,
и не из атомов и клеток,
а из музейных этикеток:
день, год, провинция, страна,
и кто собрал, в тени кленовой
каких исчезнувших угодий,
свой алфавит для жизни новой
приспособляя, как Мефодий.
А главное — из пустоты,
ошеломляющей и страшной,
поднять ушедшие черты
своей пометкой карандашной.
Так отступает боль тупая
и, прав не переуступая,
игрою быстрой и простой
моя волна на берег скальный,
далекий и провинциальный,
ложится с нужной частотой.

СЛОИ

Погибнув дома и в боях,
прослушав текст постановлений,
найди прибежище в слоях
среди корней и ответвлений,

среди немых, разъятых слов,
на микрофильм отснятых снов,
в той темноте, где каждый слой
перемежается золой.

Понять прошедшее не в силах,
читаем повесть лет унылых,
зашедших солнц, ущербных лун,
где выплавляется чугун,
где вал морской и гром небесный
давно забыты в жизни тесной,

где нам достанется украдкой
пометить истину свою
случайно выпавшей закладкой
в букинистическом раю.