Лиля Хайлис

Последняя любовь

* * *

Лихая девочка курносая
С глазами дикими раскосыми,
Да не травись ты папиросами,
Дай лучше ручку посмотрю.

А предстоит тебе, медовая,
Судьба кривая, ох! — недобрая,
Дороги в рытвинах-колдобинах,
Всё по зиме да ноябрю.

И не поверишь ты, хорошая,
Что будешь предана и брошена.
Что одолеют шутки пошлые,
Что правды лучше не искать.

А назовут тебя, кудрявую,
Не королевой, а шалавою,
И станет желчью и отравою
Всё, что сорвётся с языка.

Наедине с безумной ночью ты
Так изведёшься одиночеством,
Что пропадут мечты о почестях,
А был бы рядом кто живой.

Лицо покроется морщинами.
Душа — махровой матерщиною
А жизнь — тоскою да рутиною:
Ну хоть в запой, хоть волком вой.

Но ты не плачь, моя красавица.
Ведь счастьем — кто из нас бросается!
Гадалка корчится от зависти.
Куда тут правду угадать.

Гляди-ка: разностями радуги,
Как пряник, радуется пагода.
Ну что ж, что листья тихо падают?
Ещё не скоро холода.

* * *

Eвгению Попову

Отраден мне романса штиль высокий
И ненавистна пошлости печать.
Я не желаю ввязываться в склоки,
Но не умею тихо промолчать.

Возможно, что немногого я стою,
Но не дано и скучно быть иной.
Я не согласна Вашей слыть сестрою,
Хоть вряд ли выйдет Вашей стать женой.

Совсем не прочен мой воздушный замок,
А на земле не победить и тлю.
Замучили рубцы от всяких лямок,
Но не под силу затянуть петлю.

И пишет жизнь безжалостные строки,
Опровергая праведность цитат,
Что гибнет зло, что скверно быть жестоким,
Что правят миром честь и доброта.

Я сплю и ем, курю за чашкой кофе
И почему? — Сам черт на разберет —
Прочь отгоняя мысли о Голгофе,
Я каждый день всхожу на эшафот.

Не выразить, приличий не нарушив —
Неблагодарен плагиата труд —
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Но ох, как часто, мне в неё плюют.

Последнее фиаско

Евгению Попову

Моё последнее фиаско,
Ваш профиль, римский и надменный,
С полупрезрительным оскалом
Куда-то в сторону глядит.
Ах, не рассказывайте сказки
О том, что сложно всё и скверно:
Я так давно от них устала,
Здесь больше нечему вредить.

Моё последнее фиаско
Со взглядом дерзким и ленивым,
Увы, разодранных иллюзий
Уже развеян слабый сон.
А наяву померкли краски,
Суть оказалась чем-то мнимым,
Когда в забытом ритме блюза
Заныл за стенкой саксофон.

Моё последнее фиаско,
Дитя с улыбкой Чайлд Гарольда,
Речами падшего пророка
И странной страстью к сентябрю.
Хоть в эпилоге сбросьте маску,
С надуманной проститесь ролью...
За то, что стали мне уроком,
Я даже Вас благодарю.

Моё последнее фиаско,
Последний приступ сладкий боли,
Последняя попытка взлёта
Мечты с обрубленным крылом.
Сбылось, чего ждала с опаской,
И вот прощаюсь я с тобою
В преддверье новых поворотов,
С надеждой новой на подъем.

Конец

Лицом к лицу лица не увидать...
С. Есенин

Снова тычемся в чужую пустоту.
Снова холодом молчанья обдаёт.
И не хочется уже начистоту:
Всё до тонкостей известно наперёд.

Почему не жизнь, а горький суррогат?
От чего спастись поможет бег трусцой?
На иной вопрос иного дурака
Не ответит даже сотня мудрецов.

Кто накликал, напророчил кто беду?
Что морочит душу — водка или грусть?
Скажешь честно «Уходи» — и я уйду.
Только больше не зови: я не вернусь.

Ну мой милый, посмотри же мне в глаза.
Зацелуй, смеясь, что в мыслях ерунда.
Но мычим опять, ни против и ни за.
И лицом к лицу лица не увидать.

Твой трепещет чуть заметный шрам у рта.
Лунный в комнату таращится сферит.
Душит горло вязкой ночи глухота.
Через час будильник злобно зазвенит.

Не кричи, не плачь и не сходи с ума.
Хоть на этот, на последний час усни...
На душе давно морозная зима.
Ах, как хочется капели и весны!

* * *

И опять, как декабрь — депрессия,
Одиночество, маята.
И опять ни сюжета, ни песни,
Ни улыбки... И жизнь не та.

Не спасают ни водка с куревом,
Ни в чужую постель броски,
Ни гитары струна разгульная,
И ни волчье вытье с тоски.

Ах, фортуна моя, изменница.
Блеск алмаза — струя воды.
Всё пройдёт, сгорит, перемелется
И растает, как бледный дым.

Не утопишь в слезах: ведь выдра же.
А удар — поболел и стих.
Только дай мне, Господи, выдержать
Этот, в спину… И тот, поддых.

Лишь молитва — зиме попутчица.
Снится детская колыбель.
А весна все равно получится!
Я представлю себе капель.

Фиеста

Памяти Владимира Высоцкого

Людское стадо бесится, ревёт,
Его сейчас ни в чём не разуверишь.
Цари Фиесты — глотка и живот,
А к хлебу подавай кровавых зрелищ.
И я бегу сквозь длинный коридор,
Как предок на игру атлетов Крита.
Давно готов красавчик матадор.
Вся наша жизнь, и даже смерть — коррида.

     Идёт коррида, а вокруг бушует праздник.
     Гремят оркестры, заливается вокал.
     И в реках вин, и в море красок больше красных.
     Кровь на песке, в глазах, на деньгах, на руках.

Он возлюбил, чтоб изучить, врага,
Он не упустит нужного момента,
Карьера, деньги, честь — мои рога,
Его оргазм — толпы аплодисменты.
Я обнажён, и грузен, и нелеп.
Меня сюда пригнали спозаранку.
И сколько бы ни прожил бычьих лет,
Я глупо рвусь на красную приманку.

     Идёт коррида, а вокруг бушует праздник.
     Гремят оркестры, заливается вокал.
     И в реках вин, и в море красок больше красных.
     Кровь на песке, в глазах, на деньгах, на руках.

И вот победно скалится герой,
И взмах плаща, и смолкли разговоры.
Меня же ждёт за алой мишурой
Безжалостный клинок тореадора.
Так проще прочь от происков мулет,
Через барьер, по спинам, как по броду!
И если мне сегодня умереть,
То не для них, а за свою свободу.

     Идёт коррида, а вокруг бушует праздник.
     Гремят оркестры, заливается вокал.
     И в реках вин, и в море красок больше красных.
     Кровь на песке, в глазах, на деньгах, на руках.