Расуль Ягудин

СНИМАЯ С НЕБА МЕРКУ

* * *

При вечере с реки несёт водою.
Всё тише слева, где понтонный мост.
Ещё часы нам не добили боя,
а мы уже у неба в полный рост.

Давай веди под пальцы нам стаккато —
уже не мы, где горы туч, как нас.
Ты на руке, как веер ветра, свята,
Ну, уходи!
Ну, покидай же нас!

А свет ревёт, всё так же плача сверху.
Твои осколки тают на руках.
И пара крыл,
снимая с неба мерку,
уже совсем раскрылись в облаках.

* * *

А мы не знали до конца,
что в январе бывают вьюги.
Мы так и шли к кольце венца,
у сердца грея буги-вуги.

За нами были пыль и бред.
И вот —
Уже всё меньше лето.
Ты привела меня на свет,
где на свету всё это спето.

Ломайте небо по сто грамм,
звеня осколками о ноги,
мы никогда не будем там,
где нас всё ждут, рыдая, боги.

Где нас всё так же будут ждать
и теребить листки на полке.
Где ты хотела, вроде, дать
и через пыль смотрела с полки.

И за портьерой в глубине
с священным именем прихожей
ты говорила обо мне
и не была на нас похожей.

Где ты была и не была…
Летят, как звёздочки, болиды…

Как тяжки кресла у стола!
Как тяжелы из окон виды!

* * *

Не подходите —
здесь немного страшно.
Здесь никому не нужно ничего.
Здесь ничего ни для кого не важно:
ни для кого,
совсем ни для кого.

Бредут зарницы всполохами сине,
и на траве растут, растут кусты.
Не подходи.
Не говори мне имя.
И никогда не говори мне «ты».

Ты снова здесь, зачем?, среди сиреней.
Конфигурантны плечи меж ветвей.
Ну, поднимись с испачканных коленей,
родная — чистокровнейших кровей.

А крыши вниз так звонки и покаты,
звенят по ним, как льдинки, льдинки дня,
и ты, руками оттирая скаты,
зачем-то оглянулась на меня.

А куст дождей, прохладный и медвежий,
на горизонте ждал тебя и ждал.
Молчала ночь на солнечном манеже,
где никого из нас никто не знал.

* * *

Когда приходят и гаснут, вёртки,
остатки молний из сентября,
тогда — пол-смерти,
и ты из лодки,
росиста, смотришь, плывя, плывя.

И вслед кружится, как след, кильватер,
взметая к носу водой бугшприт.
Ну, вот, и дальше — вся альма-матер:
чужие школы всех тех, кто спит.

Ты отвернулась, спрямляя спину.
Кружат мальстримами родники.
Скажи мне, что ли, любое имя,
роняя румпель из-под руки.

Но вот уж лодки не видно в хмаре,
и ночь, как ливень, гнетёт, гнетёт.
Светилось небо на Красном Яре,
и ты, как в стёкла, вмерзала в лёд.

А сосны падали вниз тенями,
и вот уже — никого в реке.
Ты опахалась, как простынями,
волной и небом в материке.

* * *

Постой.
Склонись на миг обратно,
где никого и я один.
Где тишина так неприятна
под звон из крана «дин» да «дин».

Ну, почему уже так пусто
в дверном проёме на закат?
Бездонна ночь большого хруста,
и ты не смотришь в нас назад.

Летят огни по автобану.
С реки горят прожектора.
Я прижимал тебя к карману
всегда:
с утра и до утра.

И вот — объедки и мимозы
кого-то ждут из тех, других.
Почти подсохли в шторках слёзы.
Почти забыт твой белый стих.

А мой рассвет всё так же ярок.
И, как обычно в окнах день…

Бугрится комьями огарок.
Глядит прожекторами тень.

* * *

Не к нам идут они сюда,
дыша в жаре морозом.
За ними вихрится туман
из звёзд и серебра.
За ними падают дожди
апрельские,
и грозам
аккомпанируют кусты из старого двора.

Вот их так близок, чёток шаг.
Летят с кольчуг монеты.
И пахнет золотом и сном
В песке горячий след.

А вон за той остался шлейф
из привкуса конфеты.
И клёны падают с боков,
где их давно уж нет.

Качает глыбами река.
Давно остыли пляжи.
Ну, почему я здесь один,
ловя из ветра пыль?
Стоят уставшие дубы в закате, словно в саже.
И пахнет золотом и сном осенняя ковыль.

* * *

На горе от солнца стало плотно.
Тень огромна, павшая со сна.
— Я, наверно, вроде, перелётна, —
ты сказала мне из-за окна.

Дышит тамбур паром и дымами.
Вот и мост, ну, вот и всё, прощай!
Запевайте, что ли, между нами,
издали похожими на май.

Наш вагон кренится на уклоне.
В кружках тёмным плещется вода.
Я тебя, как вьюгу на перроне,
упустил меж пальцев вот сюда.

Так налей ещё по пол-флакона.
— Как тебя?
— Как хочется.
— За нас!
На дуге второго перегона
пригласите, милая, на пляс.

А на шпалах солнце вдоль дороги.
И на вас глядят из-за спины.
На руках так звонки ваши ноги
в крошках льда с обратной стороны.