Михаил Сафин

Одинокий пианист

Поговори со мной

Поговори, Печаль моя, со мной.
Нет никого — лишь ты да я, да вечер,
Да ветер бьёт из тьмы в окно картечью,
Сырой, колючей крошкой ледяной.
Поговори, твой тихий голос дорог,
Во мне звучит он памятью тех лет,
Когда в глазах твоих я видел свет,
И оживал мерцаньем звёздный полог.
Поговори со мной о чём-нибудь,
Заполни словом вакуум молчанья,
И постепенно боль отпустит грудь,
Боль быть в судьбе твоей лишь примечаньем.

И накрывает сумрак души граем

Когда тебя я видел? — Не вчера.
Когда тебя увижу я? — Не завтра.
Привычно безответны вечера,
Привычна боль, как ни была б внезапна.
Коротким замыканием всех чувств
Мгновенно прожигает сеть нейронов,
И тлеет красный карлик под короной
Протуберанцев боли… Как свечу
Поспешно мы порою задуваем,
Лишь в окнах обозначится рассвет!
А день ещё далёк, рассвета нет,
И накрывает сумрак души граем.

Часы дождевые за окнами

Всё капает, капает, капает.
Часы дождевые за окнами
Считают мгновенья каратами
Слезинок бессолого облака.

Плыло оно сквозь одиночество
По небу безбрежному, синему,
И слилось с печальным сообществом
Сестер и собратьев росиновых.

Светились их души кристальные,
Надежда пылала в них радугой,
Но море надежды не радует,
Коль берега нет даже дальнего.

Висит покрывало кудлатое,
Мгновений каратами капает.

Одинокий пианист

Мысль изреченная есть ложь.
И чувства явленные — тоже?
По окнам тарабанит дождь,
Ночную тишину тревожит.

Как одинокий пианист
За фортепьяно без пюпитра
Роняет пальцы на карниз,
Ночь наполняя дробным ритмом.

И, запрокинув к небесам
Лицо бледней луны, маэстро,
Прикрыв глаза, внимает сам
Причудам переходов presto

В andante, largo... И опять
В неистовую дробь фламенко.
В расплывах на стеклянной стенке
Колышется — ни дать, ни взять, —

Аптека, улица... Как встарь!
Без чувств, без мыслей. Дождь. Фонарь.

Магия музыки слова

Бессмысленны мысли о свете в потёмках
И нет перспективы в пустынном пространстве
Фрактальных доменов с ячеисто-ломкой
Структурой застывшего непостоянства.

На долях височных пульсирует скважность
Отчаянья впадин меж пиками веры.
Вдоль склонов надежды касателен даже
Взмах скальпеля, рвущий связь синапсов серых.

А зрения угол так узок в начале
Системы отсчёта ударов сердечных,
Скользит биссектрисой к истоку печали,
Пятном световым уводя в бесконечность.

Великое в малом — дефект измерений.
Беспомощны клинья делений на шкалах.
Свет неповторимости в тьме повторений
Играет в коралловых бликах фрактала.

Где под управленьем немыслимых терций
Из чрева давно и смертельно больного
Конечностью жизни в биениях сердца
Рождается магия музыки слова.

И бьётся о коконы смежных доменов,
Где куколки душ вызревают неспешно,
Стараясь извлечь их из тленного плена
И тьмы одиночества мглисто-кромешной.

Как звёзды одиноки души

Бездонно небо надо мною,
Где б ни был я — в морях, на суше,
И даже если пеленою
Необозримой землю душит,
Я знаю: там, над серым скатом,
Что распластал крыла без края,
Горят рассветы и закаты,
И бездна звёздами играет.

Рука незримого маэстро
И режиссёра млечной сцены
Единством времени и места
Связует макро перемены
С изменой чувств и сменой мыслей
В локальной сущности живого
С неистребимой жаждой выси,
Рождённой вместе с первым словом.

За словом слово — плеск воздушный,
Вязь древних свитков, книг страницы.
Как звёзды одиноки души,
И вечно к звёздам им стремиться.