Виктория Колобова (Кейль)

Из цикла «ЛОСКУТКИ ПЛАМЕНИ»

…Щадит он только камни
сжигая траву (Ригведа)

1

О, этот город — миф и благодать
       души, вкусившей времени младенство.
Дикарство, возведенное в блаженство,
       его души живая ипостась.

А ты и я — лишь отблески огня.
       Мы только тень праобраза иного,
который был и повторится снова, —
       в нас то и дело спорят времена.

2

Здесь все насмешка и веселый праздник.
В движении изломанных пространств
суровый муж и шаловливый мальчик
в марани мнут лиловый виноград.

Я это видела — следы сохи небесной,
ковчега Ноева незыблемый причал.
Здесь все во власти страшной и чудесной,
где бремя вечности начало всех начал.

3

Волоокая Грузия —
ты исцеляешь меня
и медленно губишь —
не ведая чуда печали.
              Твой праздник прекрасен
              как гордая песня огня.
              И мудрая сказка
              твои освящает скрижали.
Любовь и бесстрашие
здесь обручились не зря
под клекот орлов
и рокочущий рык водопадов.
              В рассыпчатых брызгах
              кинжально играет луна.
              И всю ночь не смолкает зурна
              среди дымных духанов.
Я люблю твоих песен
гарцующий в небе напев
и в ажурной тени
грациозную вязь винограда.
              И — тяжелыми прядями
              волосы снов уронив
в твои тайные пропасти —
мне иной веры н надо.

4

Такие были времена
когда страдали и любили
и Господу воздать спешили
за все что прожито сполна.
Не ведала тогда душа
всей горькой тяжести греха
испепеляющей гордыни.
О, обмирала даже львы
в объятиях недюжей силы.
— Беги, олень! и лань, беги! —
от быстроногого владыки.
Охота, игрища, война —
мужей достойные утехи.
И солнцем залиты доспехи.
Звенят мечи и стремена.
…………………………….
Верблюды золото везли
и братья братьев обретали.
Свободу рабскую вассалы
послушно клали на весы.
Такие были времена.
Тогда суд праведный вершили
и не было иной святыни —
чем доброй памяти дела.
Там воздвигали города.
И не было иной судьбы
во славу Грузии прекрасной.
Вверяли ей свои мольбы
и в ясный день
и в день ненастный.

Благословенна будь земля —
где быстро заживают раны,
где не преследуют кошмары,
где ты живешь и я жива.
Такие были времена…

5

Переверни чашку, дай, погадаю…
Черный мужчина и женщина мстят тебе,
но ты стоишь, окруженная зеркалами,
и надо верить своей судьбе.
Видишь, камень лежит на дороге
и его сторожит петух?
Смотри, чтобы не быть тревоге,
чтобы огонь очага не потух.
И словно пропасть легла между вами.
Напрасно плачешь — не верит он.
Черная маска ходит кругами
и мертвую землю приносит в дом.
А сердце твое — как открытое море.
Видишь, сколько легло морщин?
Не бойся, горькое выпьешь горе,
но доживешь до глубоких седин.
Внуков будешь качать в колыбели.
Но что за странные колокола?
Видно, умрешь не в своей постели,
далеко… отсюда мне не видна.
Живешь с завязанными глазами
словно не хочешь смотреть вокруг.
И жалят змеиными языками —
но только следы твоих ног и рук.
Гордая ты — не боишься власти.
Хорошо, что умеешь терпеть и ждать.
Но все напрасно — не будет счастья.
Тебе не надо больше гадать...

6

Чьи-то легкие тени
            проносятся змейкою улиц.
Колыхание света и — вздох…
                       очертания риз.
Эти горы
   как спящие буйволы,
            дети верблюдиц.

И серебрянный месяц
            серьгой одинокой повис.
Листопад закружится
   как вихрь
            искрометного танца.
И ветра-птицеловы
   задуют на церкви свечу.
Никому никогда
   за желаниями не угнаться.
Но того,
   кто умеет провидеть,
                       я видеть хочу.

Карусели балконов.
            Улыбки — как бусы жемчужин.
Пьяный запах акации.
            А на ладонях — весь мир.
Загорелые тени
   в солнцесплетениях кружев.
Это город влюбленных —
   шарманщик,
            поэт и факир.