Анатолий Берлин

Пожелтевшая помнит бумага…

Возвращение

Я — философ, усталый бродяга
И поэт.
Пожелтевшая помнит бумага
Мой сонет.

Исписавшийся, веком избитый,
До рубля
Прокутил я поэзию быта —
Болен я.

Оставляю реалии мира.
Мне легко.
Растворяюсь, сливаясь с эфиром.
Я — Никто!

Я — Душа.
Я — корпускула света.
На краю
Всех сокрытых доселе секретов
Познаю
Энергетику эволюции,
Связь стихий...

...вновь родится поэт.
И польются
Стихи.

На стыке боли…

«Для искусства нужны люди
достаточно несчастные»
Стендаль

Достаточно ли‚ право‚ я несчастен‚
Чтобы писать хорошие стихи?

К поэзии серебряной причастен‚
Рифмую стародавние грехи
И песню тку из образов неясных…

Надгробьями
из книжек записных
Топорщатся названья разномастных
Стихов моих…
Достало ль грусти в них?

На стыке боли‚ счастья‚ нервной дрожи‚
В сиянии тернового венца
Поэзия весёлой быть не может‚
Омытая страданием творца.

Прощальная песня

«Как много, представьте себе, доброты...»
Б. Окуджава

Последний троллейбус по улице мчит...
Щемящая нежность уснула в ночи.
Ты боль мою песней прощальной залей,
Троллейбус последний, последний троллей...

Арбат, мой Арбат земляка потерял.
Здесь Моцарт на старенькой скрипке играл,
Здесь Прошлое стало ясней и ясней...
Троллейбус последний, последний троллей...

Всю ночь до рассвета кричат петухи
О том, что сиротами стали стихи,
Земля еще вертится — в сговоре с ней
Троллейбус последний, последний троллей...

Надежды оркестрик и Ленька Король...
У лирика в сердце булатная боль.
...оборванной жизни апрельский ручей...
Троллейбус последний, последний троллей...

Грохочет сапог... И жене все простит...
И девочка плачет, и шарик летит...
И молодость наша — театр теней...
Троллейбус последний, последний троллей...

Адажио

«Адажио бескрылых мотыльков...»
Александр Коротко

«Коньки откинув», всё ещё скользим...
Нам Вечность есть закон для подражанья.
И сколько пережить удастся зим —
Не так уж важно для голосованья.

Адажио бескрылых мотыльков,
Симфония беззвучного финала,
Безвестный гений спрятался в альков,
Не зная, что вошёл уже в анналы.
Амброзией питающийся дух
В антимирах светящихся сознаний...

А я пишу от полночи до двух,
Так каждый вечер. Без напоминаний.

Молодость поэзии

Мой верный глаз, изящный слог,
И чувство ритмики и рифмы
Свернулись в жизненный итог,
Который стал острее бритвы.

Могу природу описать,
Пофилософствовать, играя,
Слова лениво подбирая,
Картины жизни рисовать,
О чувствах с Музой говорить,
Перебивая рифмой мысли ...

Могу Поэзию творить.
Я без поэзии немыслим.

Меня пьянят твои дары,
Девчонка — юное созданье.
На небесах предрешены
Нам и разлука, и свиданье.

Восхождение

Когда бегут мурашки по рукам
От зарифмованного благородства,
Когда в глазах порозовевших дам
Для умиленья слёз не остаётся,

Я знаю, что удался мой сонет —
Эмоций буйных необычный ракурс,
И мой доселе выцветший портрет
Тотчас обрёл неповторимый статус,

Что чувствами наполненная мысль,
Взметнувшись гордостью фонтана из неволи,
Уже несёт меня в святую высь —
Навстречу новой непонятной доле,

Навстречу ненаписанным стихам —
Привычной смеси радости и боли ...

Пускай бегут мурашки по рукам
От зарифмованной поэтами любови.

Исход

Здесь вертикаль любви
С горизонталью боли
Образовали крест,
И я его несу.
      Татьяна Кузовлёва

Кем бы мы были, когда б не евреи,
страшно подумать.
      Борис Чичибабин

Где вы, картавые физики,
Горбоносые дирижёры — Вы,
Лирики — Ицики,
Погромами не дожеванные?

Вдруг поднялись в одночасье
Из-за черты оседлости,
Меченые несчастьем
И синяками верности.

Строчки поэм изрубленных,
Шахматных досок бдения...
Всё для своих возлюбленных,
Всё для детей спасения!

Если б не длань Господня —
Прикройте в раздумьях веки —
Где был бы мир сегодня?
Примерно в семнадцатом веке...

Пляшут Зямы с Наташами —
Бармицвы у полукровок...
Папа, какой ты отважный и
Как генетически ловок!

В мире сомнения — в мире
Двуличном — сугубо личном,
Живя не в своей квартире,
Кривиться — аполитично.

Рыбы вам фаршированной? —
Целую или кусками?!
На Ближний Восток сформированный
Гарью пыхтя,
С гудками
Катится поезд скатертью…
Жаль, что не стала матерью!

Кровью Христа измазаны,
Христа, что мы им подарили...
Мчимся в веках отлаженной
Субординации...
Или:
«Ах, математики вы и
Ах, скрипачи...
Дать вам по тонкой вые,
Философ в очках, помолчи!»

Вопят-голосят кликуши...
Не слушайте, Бога им в душу.

Мы помолчали б, наверно,
Если бы не джихад...
Всех нас — Корану неверных,
Убережёт автомат.

Сердце у вечного жида
Помнит и боль, и гнев,
Ужасы геноцида,
Страх пустыни Негев.

Вспомните нас — пожалейте,
Что мы от вас уезжали…

Мы б вам сыграли на флейте,
Мы б вам на скрипке сыграли.