Дневник эмиграции

По шкале стрессов эмиграция,
как и смерть близких,
приравнивается к сотне,
самому высшему баллу!
(из справочной литературы по психологии)

«Эмиграция ― это особый жанр и особые правила выживания…», когда-то давно записала я в чистый файл, обозначив тему ― «Дневник эмиграции». Этот литературный жанр обладает потрясающей особенностью, он написан самой жизнью, судьбами тысяч людей, оказавшихся в эмиграции. На страницах этого живого документа нет придуманных сюжетов, нет лихо закрученных интриг, ведь эта живая литература создавалась не в комфортных писательских кабинетах, не в элитарных домах творчества, не на переделкинских дачах, не в уединении приморских вилл на сверкающем Лазурном берегу.

Бег от себя. Бег от судьбы. Бег от страны. Жестко, прозаично и страшно. Почти как в итальянском черно-белом неореализме. Сперва были эйфория и восторг от долгожданной свободы. Потом наступила полоса разочарований ― охи, стоны, слёзы, лингвистические муки и шок первых впечатлений, нечеловеческая усталость и наконец ― осознание, желание сформулировать, до конца осмыслить, ответить себе на такой казалось бы тривиальный вопрос: «Так что же такое эмиграция?»

Эмиграция последней волны, не очень идейная и где-то даже «колбасная», непривычно интернациональная, постсоветская и по-российски безоглядно-бесшабашная, в основном безденежная и униженная, спасающаяся от экономических дефолтов и от бесконечных локальных национальных конфликтов, что стало с тобой за эти последние 15 лет? Растворилась, сгинула в чужом краю или стала новым явлением, новым культурным островом зарубежья Что успела, для чего отдала столько молодости, энергии, таланта, надежд и жизненных сил?

Еще не пришло время статистических расчетов, еще впереди витийствования интеллектуалов и культурологов, но уже есть огромный архив нашего опыта, чувств, наших мыслей, наблюдений, наших ответов и наших вопросов.

Убеждена, что новая волна эмигрантской литературы, возникшей в 90-х, написана кровью и обнаженными нервами, трагедиями и неимоверной волей, высотой человеческого духа и азартом победы над собой, достойна нашего самопризнания и прочтения. В эмиграции оказалось так много наших любимых писателей, знакомых по прошлой жизни. Это и Василий Аксёнов, и Владимир Войнович, Дина Рубина, Анатолий Алексин, Григорий Канович, Эдуард Тополь и Алексанр Генис, Анатолий Гладилин… этот список, безусловно, можно продолжить, но я о другом. Не они авторы дневника Эмиграции последней волны 90-х. По законам этого жанра, где каждая строка пишется собственной болью, я выскажу, возможно, спорную мысль, но тот, кто живёт в эмиграции, меня поймёт…

Эмиграция для людей известных и для обычных людей ― это абсолютно разные траектории, с разными законами выживания и разной степенью болевого шока, хотя сравнения здесь едва ли уместны. Об «окаянных днях» эмиграции 90-х когда-нибудь расскажут страницы прозы наших соотечественников, написанные в Израиле и Италии, Канаде и Америке, Германии, Бельгии, Норвегии, ЮАР… перечень бесконечен.

Проза эмиграции. Новая волна. Новые имена. Самый шоковый по восприятию роман. Чаще эта литература представлена на интернет-сайтах и самиздатом, в русскоязычных газетах и журналах; она еще не обобщена серьезными издательствами, еще не признана корифеями литературы и дотошными критиками, она еще в пути… В поиске форм и конструкций, стиля и ритма, но не сюжетов; сюжеты выбраны Временем, в котором живём и в котором заново учимся жить.

Если бы это были только примитивные штампы эмиграции о профессорах, моющих тарелки в грязных забегаловках, или об уборщиках мусора, имеющих третью степень по философии, о растерянных женах, сбегающих от молодых, здоровых мужей к местным старцам ― миллионерам или о рабском труде на чужих плантациях, о детях, заброшенных и забытых неудачливыми родителями или о бездомных, сломленных неудачами… Если бы только об этом, то можно было бы сказать, что это эмигрантская «чернуха», негатив; наслышаны и устали. Хотим, наконец, уйти и забыть! Но эмиграция стала не просто частью нашей жизни, она уже сама жизнь… и постепенно вытесняет все наши прошлые сюжеты на перефирию памяти, чтобы когда-нибудь их уничтожить, сжечь, как забытые ненужные письма. И это опасно… беспамятство всегда разрушает личность, оно цинично и примитивно по своей сути, даже если мы и захотим всё забыть в силу инстинкта самосохранения.

Старые фото, старые письма и адреса, номера телефонов «оттуда» ― всё бережно храню, но признаюсь: на самой далёкой полке или в закрытых на ключ выдвижных ящиках стола. Помните детскую сказку о чёрной комнате, в которую Вас просили НЕ ВХОДИТЬ? Аналогичные ощущения… Волнение и страх…

Эту страшную правду эмиграции когда-нибудь будут изучать, как исторический документ, факт жертвоприношения Культуры в период падения высочайшей Империи, которую её лукавые правители не смогли, не захотели ни защитить, ни спасти, ни сохранить.

До сих пор помню гарь вокзалов, усталость и опустошенность; казалось, что не хватит сил… Хватило.

Так что же такое эмиграция?

И как нам выстоять, как не потерять себя?

В жизни есть категории, на осознание которых уходит вся жизнь, ведь так сложно обозначить и объединить взаимоисключающие понятия и миры. В современной литературе часто используют приём недоговоренности сюжетов, так воспользуемся этой уловкой, ведь наш роман с эмиграцией ещё не завершен.

Эмиграция продолжается…

Ирина Цыпина